WWW.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«СЕМЕЙНАЯ ХРОНИКА воспоминания +12 ISBN 978-5-600-00197-8 © Сост. Л. В. Новоселова, 2013 Кемерово 2013 1 УДК 82-94 ББК 84(2Рoc) С91 Составитель и редактор Лилия ...»

-- [ Страница 1 ] --

Сухов Василий Андреевич

СЕМЕЙНАЯ ХРОНИКА

воспоминания

+12

ISBN 978-5-600-00197-8

© Сост. Л. В. Новоселова, 2013

Кемерово 2013

1

УДК 82-94

ББК 84(2Рoc)

С91

Составитель и редактор Лилия Васильевна Новоселова

С91 Сухов, В. А. СЕМЕЙНАЯ ХРОНИКА: ВОСПОМИНАНИЯ

[Электронный ресурс] /В, А.Сухов; ред.-сост.: Л. В. Новоселова. –

Кемерово, 2013. – 392 с. – 5 Mb. –1 электрон. опт. диск (CD-ROM); 12 см.,

в контейнере. – Системные требования: Pentium 4, RAM 512Mb, Windows

XP, привод CD-ROM

В первой части своих мемуаров сибиряк Сухов В. А.(1918-1993)

вспоминает детство и юность, прошедшие в деревне

Старочервово Кемеровской области. События нелёгкой семейной

истории переплетаются с Гражданской войной, строительством

колхозов. Редкие и драгоценные детали жизни сибирского крестьянина конца XIX– начала XX века сохранила цепкая детская память.

Вторая часть – его фронтовые воспоминания. Василий Андреевич удивительно точно и ёмко описал жизнь и быт советского солдата на Крайнем Севере, а потом и в побеждённой Германии.

Многие сведения мемуаров – уникальны.

Книга адресована, прежде всего, людям, интересующимся краеведением Кузбасса, Сибири, а также широкому кругу читателей.

Особенности авторского стиля и орфографии сохранены.

УДК 82- ББК 84 (2Рос) С.

Содержание От редактора Краткая автобиография Беглые (вместо пролога) Старо-Червово Рёлка Камень Наши родители Батя Суд общественности Батрачество О Бате рассказывали Своё хозяйство Беда не ходит одна Баба Иван Непомнящий Яичница в рукавице Шалость юности Новая усадьба Дом с палисадником Максим Смерть Домохозяин Малиновые шляпы Лишённые детства Странная болезнь Друзья познаются в беде Малышу – корова В гостях Вторые родители Встречи с Ванюшей Наши будни Центр культуры Трубка Сватовство Матвея На прииске в тайге Цыганка гадала Максим (продолжение) Становление Советской власти Освежающие ветры Классовая борьба Серебренников Николай Божественная ягода Старочервовская быль Старочервовские встречи Фронтовые воспоминания Землянки первого года войны Встреча с Акулинычем Полевой эвакогоспиталь Десятый сталинский удар Подготовка к наступлению Психологический момент Заселение поляков до реки Одер Послесловие От редактора Хочу от души поблагодарить тех, кто оказал помощь в подготовке публикации: Михееву Раису Максимовну, Михееву Ольгу, Непомнящую Марию Ивановну, Урженко Татьяну, Баталову Ольгу, Косолапова Евгения, Бетину Александру Андреевну, Клещевского Александра, Асланиди Марию.

С воспоминаниями Сухова я столкнулась случайно. В 2007 году в деревне Старочервово Кемеровского района Кемеровской области я собирала материал по православному храму (я была внештатным корреспондентом областной газеты «Кузбасс»), который когда-то здесь находился. Мария Ивановна Непомнящая (1934 г.

р.), одна из прихожанок новенькой церкви, после интервью сказала: «Вот вы – историк и историей интересуетесь, да? А у меня интересная книжка есть, дядя покойного мужа написал». И вынесла листы формата А4, отпечатанные на машинке с одной стороны, в ярко-красном переплете из кожзама. Это и была «Родословная» Василия Андреевича Сухова. Редкая самиздатовская книжка, на переднем форзаце – дарственная надпись: «Родным и близким Степану Ивановичу и Марии Ивановне мои скромные воспоминания о родословной». 1988 г., подпись Сухова.

Так я начала заниматься «Суховым».

Книга буквально покорила меня ярким, образным языком и обстоятельным, любовным описанием деталей жизни и быта сибирской деревни довоенного времени, картинами природы родного края. А истории давно минувших дней внезапно зацепили за живое. Перед глазами чередой проходят её герои: родители – родные и приёмные, соседи, друзья. А в центре – Василий Сухов, его детство и юность, его братья и сестра.

Cтилистика, конечно, хромает, нередки и грамматические ошибки, хронология глав соблюдается слабо. Ведь автор, Василий Андреевич Сухов (1918–1993), никогда не занимался ни литературным творчеством, ни научной деятельностью, поэтому иногда в его мемуарах попадается неточная или спорная информация.

Его воспоминания ценны несомненно, они великолепно передают деревенскую атмосферу в переломные моменты эпохи, а также детально изображают жизнь крестьян-сибиряков. Поэтому книга Сухова будет интересна как обычным читателям, так и краеведам, интересующимся жизнью кузбасской глубинки начала ХХ века.

Мемуары В. А. Сухова заслуживают внимания большой читательской аудитории, заслуживают публикации.

Кроме экземпляра Марии Ивановны, как со временем выяснилось, существуют еще несколько вариантов книги. Раиса Максимовна Михеева ( г. р.) – племянница автора и владелица другого авторского экземпляра. Выглядит он несколько иначе: светло-зелёная обложка из кожзама, название: «Семейная хроника». Содержание тоже отличается: где-то текст добавлен, где-то исправлен или сокращён, а главное, существенная часть этого произведения – воспоминания Василия Андреевича о Великой Отечественной войне на Северном фронте. Как жили, чем питались, как ходили в разведку, быт и встречи в госпитале. И здесь автор остался верен себе, выступив замечательным художником деталей быта и портретов фронтовиков.

Листая эту книгу, я неожиданно нашла уникальный документ, прикреплённый к заднему форзацу. Это Свидетельство № 1, выданное в году Василию Андреевичу Сухову, о прохождении обучения в Кемеровском клубе ОСОАВИАХИМа по курсу подготовки пилотов и сдаче экзаменов.

Историкам этот документ был неизвестен. Его ценность оказалась ещё выше, потому что в книге есть глава с описанием экзаменационного полёта.

От Раисы Максимовны стало известно о существовании остальных экземпляров. Вообщето, неизвестно, сколько их было всего. Лично я обнаружила четыре. Причём у прямых наследников Сухова (у него остались в Новокузнецке две дочери и двое внуков) воспоминаний не оказалось.

Василий Андреевич незадолго до смерти отдал переплести частному мастеру свою книгу, но забрать не успел, а родственники не смогли отыскать этого человека. У них имеются только рукописные фрагменты.

Третий экземпляр, который сейчас хранится у сестры Василия Андреевича Александры Бетиной (1922 г. р.), принадлежит двоюродному внуку Сухова Владимиру Михееву. Он очень похож на экземпляр Раисы Максимовны: такой же переплёт, схожий текст, но отличия всё-таки есть.

Как-то Раиса Максимовна вспомнила, что ещё одна книга была у её сестры Клавдии, но затерялась. Она также рассказала, что дядя Вася один экземпляр отдал на хранение в Кемеровский областной краеведческий музей. Однако на мой запрос о наличии в фонде воспоминаний Сухова работники музея ответили отрицательно.

По иронии судьбы последним я обнаружила экземпляр воспоминаний в библиотеке деревни Старочервово. Эта книга, вероятно, написана позже других. Если все дарственные надписи других экземпляров датированы 1988 годом, то здесь дарственной надписи нет, зато на титульном листе стоят выходные данные: Новокузнецк, 1990 год. И выглядит книга по-другому: тёмно-зелёная обложка из кожзаменителя, название:

«Старочервово и старочервовцы. Фронтовые будни». К особенностям этой книги можно отнести: описание старого кладбища и церкви, действовавшей в начале ХХ века. Сейчас об этом храме информации почти нет, и подробное его описание весьма ценно. Отсутствуют многие листы, что заметно по обрыву текста и пропускам в нумерации страниц.

Перед моей работой над текстом я составила сравнительную таблицу вариантов и руководствовалась ею при разработке данного текста воспоминаний. Я постаралась максимально бережно отнестись к оригинальному тексту. Коегде пришлось менять местами главы для логичного чтения, убрать мешающие восприятию повторы, а также сведения, интересные только для родных.

Эти пропуски отмечены квадратными скобками.

Для меня воспоминания Сухова стали откровением, они по-новому заставили взглянуть на родные места, на моих знакомых и близких и на жителей родного края. Мне как историку и патриоту было интересно прикоснуться к живой истории Кузбасса и прочувствовать связь с нашими предками, пережившими тяжелые исторические события ХХ века.

Если у кого-то есть уточняющие, дополняющие или критические сведения или замечания по мемуарам Василия Андреевича Сухова – поделитесь! Буду благодарна.

Редактор-составитель Лилия Васильевна Новоселова.

Краткая автобиография Родился я 14 января 1918 года в деревне СтароЧервово Кемеровской области.

В 1935 году окончил семь классов в соседней деревне Воскресенка, наш выпуск в школе был первым.

В 1937–1938 гг. учился и окончил годичные курсы Кемеровского педучилища. В это же время учился в аэроклубе ДОСААФ на подготовке пилотов.

1939–1940 гг. – воспитатель детской трудовой колонии.

1940 – 1946 гг. – служба в Советской Армии. В 1941–45 годах находился на фронте.

1946–1949 гг. – заведующий Общим отделом Центрального райисполкома г. Кемерово.

1949–1952 гг. – инспектор отдела кадров УВД Житомирской области.

1953–1973 гг. – начальник цеха, затем начальник снабжения завода виноградных вин г. Новокузнецка.

1973–1978 гг. до выхода на пенсию – начальник снабжения 1-ой городской больницы г. Новокузнецка.

Завоевание Ермаком Сибири положило начало интенсивному освоению её просторов. Строились один за одним остроги. Для охраны и освоения направлялись государевы служилые и работные люди1. Государевых преступников и ослушников, закованных в цепи, гнали колоннами – одна за другой. Шли с выжженной меткой на лбу – «кат» 2.

Вслед за преступниками шли доброхоты по заселению и разработке пашенных земель.

государственную, военную и административную службы. Делились на служилых людей "по отечеству" (бояре, окольничие, думные дворяне, думные дьяки, стольники, стряпчие, выборные дворяне, дети боярские) и "по прибору" (стрельцы, пушкари, казаки, солдаты, драгуны, рейтары, ремесленники и др.). Работные люди в России XVII – 1-й половины XIX вв. – общееназвание рабочих на промыслах и в промышленности:

крепостные крестьяне-отходники, посессионные (от латинского possessio - владение) крестьяне, вольные наемные работники. – URL:

http:// dic.academic.ru/dic.nsf/enc1p/39794.

Здесь и далее - примечания редактора.

Кат – палач, мучитель, каратель, убийца, злодей, лиходей. – Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений.- под. ред. Н.

Абрамова, М.: Русские словари, 1999. – URL:

http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_synonims/112211/%D0%BF%D0% B0%D0%BB%D0%B0%D1% Доброхотам выдавали ссуду для обзаведения и приобретения скота. О богатой Сибири и лёгкой наживе слух прошёл по России. В те же времена появилась слава о Сибири, что там «на берёзах висят калачи».

Из России и Украины бежали на вольный Дон, где гулял казак Стенька Разин. Беглых ловили, ковали в железо и возвращали владельцу. Возвращённых наказывали кнутом. Секли нещадно. Выбивали дух вольности, добивались безмолвия и покорности.

Секли во имя бога, божьим именем исправляли души непокорных. Не выдержавших побоев, забитых, хоронили с именем Христа, крестясь, спускали гроб в могилу. Но беглых меньше не становилось.

На Дону было не легче. У богатых гнули спину от зари до зари – не лучше, чем на барщине. И мужики искали счастья, лучшей доли, убегали вновь и вновь дальше. Беглые с Дона встречались на перекрёстках дорог разных характеров, но едины были духом бежать на волю, и это их объединяло.

Составляли товарищества в два-три-пять человек.

Группой легче проходить в глухих местах.

Бежавшие пять крепышей несгибаемой воли преисполнены были решимости бежать в далёкую Сибирь, где нет помещиков, земли обширные – бери и владей. Шли через горы, степи, глухие леса, дикими тропами. Измождённые, оборванные, избегая большие деревни, богатые усадьбы. Распростившись с товарищем, пожелавшим остаться на житьё в степях за Уралом, четверо пошли дальше. В лесах Сибири пробирались малохожеными тропами, пересекая реки, глубокие распадки. Питались чем бог пошлёт. В тайге в охотничьих, а в степи в крестьянских избушках находили спички, табак, соль, хлеб, картошку. На ночь варили лёгонькую похлёбку.

Утолив голод, крепко засыпали.

В начале XVIII века четверо рослых, крепких беглых, бежавших с привольного Дона, в обношенной до белизны, выгоревшей на солнце, выполосканной дождями одежде, обросшие и загоревшие, вошли в Кузнецкий уезд Томской губернии 4. Передохнуть день-другой остановились в Червово. Историю этой деревни описал её житель, бывший председатель сельсовета Козлов Степан Васильевич, в статье «Там, где шумела тайга» 5, что первый её поселенец в году был беглый каторжник Черев.

Долго бродил Черев по широким просторам Сибири.

На пути были обширные степи, раздольные и узкие распадки горных речек с буйными травами. Много прошёл он по глухомани сибирской тайги, но такого красивого, удобного расположения не встречал. Крутые и пологие Современное написание – Старочервово.

Мнение автора. В действительности Кузнецкий уезд в начале XVIII века входил в состав Тобольской провинции. – URL:

http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/690743.

Газета «Заря» от 26 марта 1985 г.

холмы, густо заросшие тайгой. Горы, лес в сочетании озёр и рек зачаровывали глаз человека. В центре распадка, между горой Камень и высокой сопкой Рёлка, с юга на север протянулся невысокий хребет, который заканчивается крутым обрывом над речкой Ляпкой. Западная сторона хребта нисходит к реке Томи пологим склоном. Восточная же сторона, напротив, круто, почти отвесно, падает в узкий глубокий распадок горной речушки Оленёвки, которая тесно зажата между хребтом с запада и горой Рёлкой с востока. Здесь Черев в дремучем сосновом бору, на холме, между трёх рек – Томью, Ляпкой и Оленёвкой, и облюбовал место для постоянного жительства. По фамилии основателя и была названа деревня Черево. В дальнейшем фамилия Черев деформировалась, стала Червов, соответственно и деревня стала называться Червово, уже позднее изменилась в Старо-Червово. Древние старики до последнего времени называли её не Старо-Червово, а Старо-Черево или Старые Черви.

На прекрасном месте расположена деревня Червово! Её улицы пролегли на красивом, удобном холме. Верхняя, она же главная, протянулась по гребню невысокого хребта с юга на север, до обрыва, где кончается этот километровый хребет. Прямо в лоб обрыва этого хребта с северной стороны вышла из тайги, скатилась с таёжных пологих холмов речушка Ляпка.

В конце деревни с Оленёвкой с северной стороны встречается другая таёжная речка – Ляпка.

Сливаясь, они обтекают деревню зигзагом, и под горой Камень вливаются в широкую быструю Томь, образуя устье под Камнем6. Такого красивого места не встречали и беглые на своём долгом пути.

С восточной стороны деревни лежит высокая, крутобокая гора Рёлка. Могучей грудью Рёлка прижала в распадке речушку Оленёвку. Как у В тексте встречается и другое название – Кривулина. На современной карте она обозначена как Большая Ляпка.

сказочного исполина, на её крепких, крутых плечах плотно посажена лысолобая гигантская голова.

Высоко над деревней и окрест возвышается Рёлка. Величаво сидит она и с высоты контролирует деревню и её окрестности, и дальше, за рекою Томь – деревни Смолино, Шумиху, Береговую, Смирновку, и вьющуюся в гору ленту дороги на Панфилово. На голом её лбу снег не задерживается. В марте первые весенние лучи солнца хорошо нагревают её. В начале марта ещё капель с крыш не звенит, а Рёлка утрами на восходе солнца парит лёгкой дымкой. Голова и бока Рёлки прогреваются раньше, чем вокруг исчезает снег. Ранней весной просохшая и нагретая Рёлка влечёт к себе детвору, парней и взрослых – порезвиться, побегать босиком по тёплой земле. Шли сюда в молодости наши деды, отцы. На южном плече Рёлки до войны 1941–1945 гг. стояла огромнейшая двухсотлетняя сосна в два обхвата. Она как будто выбежала из леса, уединилась и остановилась над крутым склоном горы, выкинула под склоном горизонтально руку-сук, который распростёрся над зацепинским прудом. На этом суку парни на пасху вешали качели и лихо вздымались к небу. Молодёжь качалась с визгом, смеялась и веселилась с утра до позднего вечера с песнями, шутками. Затевали игры в «догоняшки», забегали в лес и там терялись парами.

В войну женщины спилили эту сосну на дрова.

Но Рёлка не потеряла своей привлекательности.

Молодёжь, выросшая до войны, теперь уже старики, приезжая гостями в деревню, спешат посетить Рёлку, оглядеть окрестности деревни с её высоты.

По другую сторону деревни, на северо-западе, так же монументально и величаво, как Рёлка, стоит гора Камень. Тёмный, угрюмый в ненастье, серозелёный под лучами солнца. Камень – высокий, крутобокий, местами его стена нависла над зеркалом Томи. Хребет его протянулся до деревни Елыкаево и рассечён глубокими ущельями. Жильцы СтароЧервово называют их «щель»: первая щель, вторая щель. Самая глубокая – третья щель. В воскресенье или в праздничные дни в одиночку, семьями и многочисленной толпой червовцы ходят гулять на Камень. С гордостью хвалятся те, кто ходил и спускался в третью щель: «Мы были в третьей щели!»,- или: «Мы ходили до третьей щели!».

Стройные, высокие сосны, отсвечивая золотом гладких стволов, подошли вплотную к обрыву скалы Камень и вершинами смотрятся сверху вниз в зеркало широкой реки Томи. На самой кромке скалы есть терраски, повисшие высоко над рекой. Старики из поколения в поколение передавали, что в старые времена были смельчаки, которые становились на эту терраску и делали стойку на руках, как свечу, ногами вверх.

В нашу юность повторил эту отчаянную смелость Афанасий Николаевич Белкин. Парень среднего роста, было ему тогда лет 19–20, лёгкий как пёрышко, мускулистый, сильный, атлетического сложения, ловкий. Вышло просто неожиданно. В воскресный день молодёжь Старо-Червова гуляла на Камне, парни остановились возле террасы, поочерёдно заходя на неё, осторожно тянули шею посмотреть вниз на берег. Спокойно зашёл на неё Афанасий, нагнулся, поставил руки на каменную плиту, неожиданно для всех опёрся на руки, поднял согнутые ноги, затем вытянул ноги свечой вверх.

Девчата, парни и все, кто наблюдал, глазам своим не верят, в ужасе затихли, дыханье спёрло. Ни звука вокруг… Афанасий вытянул свечу, выдержав секунд 5–6, и также тихо, уверенно опустил ноги на террасу, распрямился и, красно-пунцовый, вошёл в толпу.

Природа одарила его атлетическим сложением, и погиб он как атлет. При несчастном случае люди попали в холодную осеннюю воду Томи. Афанасий, выплывая, подхватил беспомощную женщину. Спас её. Сам выбрался на берег. Упал без сознания и – замёрз.

Беглые, оглядевшись в деревне день-другой, поднялись на высокий Камень. С его высоты открылась им живописная панорама. Широкой лентой зеркальной глади раскинулась перед ними Томь, протянувшись с юга на север. Перед их ногами река, упершись в стену утёса, слегка повернула западнее.

Потревоженные ногой человека камни срываются с вершины утеса Камень, падая вниз, цепляя и увлекая за собой десятки других камней, с шумом катятся вниз к реке и чем ниже падают, тем сильнее нарастают шум и грохот. Поток камней достигает реки, и в волнах её тонут и камни, и грохот.

Далеко за рекой на юг и запад до горизонта раскинулась неоглядная степь с берёзовыми колками и ивовыми урочищами по берегу Томи. По правому берегу пролегла широкая пойма длиною более десяти километров, до самого Старо-Червово. В пойме раскидано более двух десятков голубых озёр с ожерельем зелёных зарослей черёмухи, ивы и хмеля.

Река отгорожена от поймы глухими непроходимыми урочищами. Вплотную деревню огибает подковой сосновый бор. Вековые сосны взяли бег на западе у кромки скалы Камень, перешагнув распадки двух речек: Ляпки и Оленёвки, по горам с севера обогнули деревню по восточной и южной стороне. И остановились перед поймой реки. Обширная степь с перелесками, близость леса, реки, озера привлекла внимание беглых. Простор для души и тела неуёмной силы, истосковавшейся по земле и сохе! Глубокое впечатление: голубой воздух, густо настоенный сосновой смолой, кружил им головы. В лесу обилие дичи, зверя, в реках и озёрах – изобилие рыбы.

Водятся метровые щуки, пудовые таймени, крупные язи, окуни-горбачи, в Оленёвке – хариусы.

Ещё в пути беглые условились фамилии не сказывать. Дескать, были долго в пути, забыли; чтобы запутать следы, чтоб не вернули их крепостникам под кнут. На вопрос: «Какая фамилия?» первый ответил:

«Не помню». Так и дали ему фамилию «Непомнящий», следующим – «Белкин», «Зайков», «Морозов». Так определились на постоянное местожительство в таёжной, глухой деревне бежавшие с тёплого юга России, с Дона.

На рубеже XX века судьба тесно связала две фамилии, две семьи. Сибиряка Андрея Сергеевича Сухова с потомком бежавшего с Дона Непомнящим Василием Николаевичем.

Отец наш, Андрей Сергеевич Сухов, родился в 1875 году в бедной крестьянской семье. Рано осиротел, родители скоро, один за другим, умерли.

Старший брат Константин сначала батрачил, а в тридцать лет стал жить своим хозяйством в деревне Калачёво возле Новокузнецка, там и умер.

Отец с детства жил в людях, выполнял посильную работу. В семь лет пас скот, водился с чужими детьми, боронил в поле. В десять лет жал, косил. В тринадцать лет пахал. В этом возрасте попал в наём к старочервовскому богатею Аполлону Фёдоровичу Серебренникову. Серебренников заметил, что мальчик Андрюша добросовестно исполняет поручения и честный, пригласил его к себе. Здесь у Серебренникова судьба свела Андрюшу с батраком хозяина Непомнящим Василием Николаевичем.

Василий Николаевич батрачил не первый год, ему понравился расторопный, смекалистый подросток-сирота. Отнёсся к нему сочувственно.

Натаскивал крестьянскому делу. Андрюша был безотказным, и Василий Николаевич часто брал его с собой в поле, держал возле себя. Мальчик ценил его внимание, отвечал взаимностью и всё сильнее привязывался к старшему другу. Привязанность была настолько велика, что Андрюша не отставал от Василия Николаевича ни на шаг и тогда, когда в зимнюю стужу рано утром нужно было ехать в поле за сеном. Вслед за взрослыми поднимался, одевался, брал свои посильные вилы и садился в сани. И так всюду. В скотном дворе, в лесу или поле Василий Николаевич – Андрюша возле него. В пятнадцать лет он уже брал его с собой в поездки по поручению Серебренникова в ближние и дальние деревни.

Иногда брал в обоз в город Томск. Василий Николаевич полюбил мальчишку и привязался к нему. В нём видел он нечто схожее со своей судьбой, хотя у Василия Николаевича живы были родители.

Так встретились и подружились будущие наши отец и Батя. Эта дружба определила их судьбу, которая до конца прошла рядом.

К десятому году батрачества Батя вышел из батраков, завёл своё хозяйство, женился, зажил самостоятельно. В свободные часы Андрей посещал старого друга. Гостил у них часто. Василий Николаевич принимал его приветливо, как родного.

Взрослым, отец по поручению Серебренникова часто ездил в другие деревни, в том числе и в Салтымаково. Присмотрел там себе в жёны вдовушку, женился.

Лукерья Илларионовна Шерина родилась в богатой многодетной крестьянской семье в деревне Междугорной в 1880 г. Вышла замуж в Салтымаково, жили отдельно, имели своё среднее хозяйство. Муж скоро умер. Детей не имели. В семье родителей детей было восемь: три дочери и пять сыновей. Лукерья была самой младшей. Гавриил Илларионович и Лукерья с детства были дружны, дружбой выделялись и сохранили её до конца жизни, часто наезжали в гости друг к другу, несмотря на дальнее расстояние в 70 километров. Приезжая от дяди Гани, мать из полушалка высыпала на стол кучу семечек, и мы с Максимом атаковали эту кучу.

Отец был самолюбивым и гордым. Знал себе цену, и когда обвенчался с вдовушкой, во избежание кривотолков решил переехать.

Дом, амбар, погребки и другие постройки связали в плот и сплавом отправили в Старо-Червово.

Возле Бати был пустырь, где и поселились наши родители. Место было хорошее, на пустыре росла сочная трава, стояли берёзки. По другую сторону последней к болоту была усадьба Кониной 7. Через дорогу в переулке стоял угловой дом Дергоусова, где ныне живут Васильевы – Владимир и Клавдия.

Соседство оказалось исключительно благополучным для обеих семей, и они так крепко сдружились, что эта дружба предопределила их судьбу на всю жизнь… Обустраиваться на усадьбе отцу много помог Василий Николаевич, Александр и Пётр Червовы, Батины племянники. Благодаря их бескорыстной помощи отец вовремя провёл посевную, поставил избу, амбар, погребок, хлев для овец и кур, для скота примитивную стайку, которую на зиму с боков накрывал соломой. В последующее лето обнёс постоянной оградой огород и всю территорию усадьбы. Нашу усадьбу от усадьбы Батиной отделяла ограда с калиткой для удобства сообщения между Вероятно, не Кониной, а Конюховой.

семьями. Мария Афанасьевна, жена Василия Николаевича, ждала с зимы и с радостью встретила новых соседей. Помогала Лукерье Илларионовне хлопотать по хозяйству, разрабатывать новый огород.

Скоро они сдружились и были частыми гостями друг у друга.

Батя – так мы все с пелёнок называли соседа по усадьбе потомка беглых с Дона, Василия Николаевича Непомнящего, родившегося в бедной крестьянской семье в 1860 году. Отец был деспотичен, психопат. Детей наказывал по малейшему поводу и без повода. Не наказывал только младшего Матвея: «Что от полуумка требовать?», – не замечал его проказы. За всю жизнь Матвей выучился в счёте до пяти. В деревне, ещё в нашу бытность, с детства помню, ходила поговорка:

«Восемь боровов, седьмая – матка».

Бытовала такая притча. Дело было осенью: в колках за деревней лето паслись свинья с поросятами.

Все потерялись, Матвей рассказывал: «Потерялось у нас восемь боровов, седьмая матка».

За всю жизнь отец только однажды наказал Матвея. Был какой-то праздник. Утром перед завтраком все, по порядку старшинства, вставали перед иконами на молебен. Крестились широко, истово, били поклоны, время от времени становились на колени и в поклонах лбами касались пола. Отец вслух читал молитву. Молебен идёт слаженно.

Ещё весной Батя в лесу поймал сычонка, принёс его домой. Матвей целыми днями играл с ним. Через два-три дня сычонок поднялся на крыло, улетел в огород и там скрылся. Матвей долго плакал. Ему так хотелось, чтобы старший брат ещё принёс ему птенца. И вот тут, перед иконами, он в одном поклоне, задрав голову, глядя на брата, просит, так жалобно просит: «Братка, а братка, поймай мне ещё такую сычонку!» И «поймал»… подзатыльник. Отец так его стукнул, что Матвей растянулся перед иконами. Молебен продолжался своим чередом, без эмоций.

Батя был непокорным, упрямым, и за свой нрав часто наказывался. Как-то летом в поле кончили рабочий день, отец впал в очередной припадок бешенства, по какой-то малейшей причине скрутил сына, связал верёвкой и за ноги подвесил на столб.

Старшая сестра Анна нарочно будто бы пошла по дороге домой, зашла в кусты, отсиделась там, выждала, когда отец уехал домой, вернулась, развязала подвешенного брата.

В шестнадцать лет Батя уже имел «силёнку» и в очередном приступе психодури отца не стал ему уступать. Отец нанёс по шее несколько болевых ударов. Батя отбросил отца, вырвался и навсегда ушёл из дома. Ушёл к сестре Анне.

В молодости Батя дружил с девушкой, у которой молодежь часто собиралась на вечеринку. Девушки приходили с прялками, кто прял кудели 8, кто шерсть.

Иные девчата приносили клубок шерстяной пряжи и вязали шарфы, рукавицы и прочее. Парни в карманах приносили семечки, лузгали, делились с девушками.

К концу вечеринки шелуха толстым слоем покрывала до желтизны выскобленный пол. Иногда парни приходили с гармошкой, пели песни под гармошку, плясали. Девчата на время откладывали прялки и включались в пляски и танцы. Были и рассказчики сказок, анекдотов и разных страшных былиц и небылиц, рассказывали о привидениях, чем нагоняли страх на девчат.

Батя изменил девушке. На вечеринки не приходил. Прошло какое-то время немалое, Батя Кудель – очищенное от кострики волокно льна, конопли, приготовленное для прядения.

надумал зайти на вечеринку по прежней дружбе. Его не пустила обиженная девушка. Закрыла дверь перед носом на крючок. Недолго раздумывая, Батя пошёл на кладбище, вытащил крест и – через всю деревню с ним к дому девушки. Приставил его к окну. В избе поднялся переполох, крик. На второй день селян собрали на сходку, состоялся суд общественности.

Старики решили – сечь хулигана- богохульника.

Поставили широкую скамейку, к ней привязали богохульника…Секли старики так, чтоб другим неповадно было совершать подобное надругательство над святая святых.

Бельё присохло к кровавым рубцам на теле.

Более недели Батя не поднимался. Всё тело ныло.

Залечив рубцы, Батя ушёл батрачить.

Около десяти лет Батя батрачил у богатого крестьянина – купца Аполлона Фёдоровича Серебренникова, носившего гражданский титул «потомственного гражданина». Такое звание присваивалось богатым мужикам и купцам за долгую и верную службу царю-батюшке, за активное участие в жизни губернии.

Хозяйство было большое, рабочих лошадей до двадцати голов, до полусотни жеребят и более десятка дойных коров. Постоянных батраков держали до десяти человек. Кроме постоянных батраков на работу привлекались подёнщики, особенно летом на заготовку сена и уборку урожая – до сорока человек в день. Были обширное пахотное поле и сенокосные угодья, раскинувшиеся за сосновым бором на юг от деревни. Проложенная дорога на поля так и называлась Серебренниковская, так и поныне зовётся.

За трудоспособность, хорошую организацию труда и смекалку Серебренников поставил Батю в возрасте 23 лет старшим батраком и платил ему на один рубль в месяц больше, то есть в год выходило рубля, остальным – по 60 рублей.

Зимою гоняли обозы в Томск по 10–12 и более возов. Везли зерно, муку, масло, мясо, сало, крупу, кожу, шерсть, верёвки и прочее. Обратно из Томска везли ситец, керосин, соль, спички, сахар, конфеты, пряники, пуговицы, изделия из железа и всё, что нужно для крестьянина.

Зимою, когда снег глубокий, встречные обозы, спор – кому сворачивать с дороги – решали борьбой.

Каждая сторона выделяла одного человека. В серебренниковском обозе неизменно выделялся Батя, в его отсутствие – Шевелёв Василий. Сам Батя об этом не говорил, он не любил бахвалиться и в других не любил болтовню.

Хотя рассказывал, что борьбой занимался с детства. В пятнадцать лет тренировал своего сверстника, упали возле кочки, Батя сломал себе ногу. Залечил – и вновь тренироваться.

О Бате рассказывали мужики не только деревни Старо-Червово, но и других деревень. Житель Упоровки, Фёдор Шипицын, родной дядя Анастасии Сергеевны Суховой-Шипицыной, супруги Максима, рассказывал: как-то он в молодости был с Батей в одной компании в престольный праздник в деревне Берёзово. Лето. Две подвыпившие компании встретились на мосту. Батя и Фёдор приотстали.

Подошли на мост, когда драка разгорелась вовсю.

Батя не стал драться. Берёт одного, поднимает и бросает через перила в речку, второго – туда же.

Остальные разбежались. Затем подходит к «выкупавшемуся», поздоровался, немного знакомые.

Мировая состоялась. На второй день, вспоминая, смеются, а Батя не помнит, запамятовал. Так был хмельной. Хмельной Батя на ногах стоял крепко.

Бороться Батя бросил в 50 лет.

Кондратий Дугин, отставной царский офицер, батиного роста, статный, плотный, крепкий, выглядел солидно. В пьяной компании Дугин и Батя взялись бороться. Кондратию было 35 лет. Батя привык к победам, не хотел молодому уступить. Приложил опыт, сноровку, решил применить неотразимый приём. Но ловкость изменила ему в 50 лет. Подножка и … нога у Кондратия сломана. Эта борьба была для обоих последней.

Будучи стариком, в 70 лет Василий Шевелёв, подвыпивши, любил похвалиться. Высохший телом, но широкий в плечах, крупной кости, пальцы сухие, узловатые – по всему видать, что когда-то был крепким, имел силу. Бывало, подойдёт к нам, подросткам, поднимет рубаху и демонстрирует рёбра.

Рёбра широкие, выгнутые, захватит их, утопляя пальцы в живот: «Вот она, сила, где была!» И непременно добавлял, что в деревне его никто побороть не мог, кроме Василия Николаевича. «О!» – восклицал он, – «Василий Николаевич борец был на всю округу!» Я, конечно, гордился, что Батя был таким сильным.

На десятом году батрачества Батя решил выйти из батраков и заняться своим хозяйством. Купил у хозяина лошадь за 12 рублей, маленькую постройку на хату, где еле-еле уместились русская печь, самодельная деревянная кровать, скамейка, табуретка, стол.

За десять лет батрачества Василий Николаевич многому научился у хозяина в деле предприимчивости. Выйдя из батрачества, он деловито и круто взялся обустраивать своё хозяйство.

В первую очередь начал строительство большого дома. Временно брал работника и зимою вдвоём заготавливали в тайге лес. Строить ему помогли крестьяне сообща – «обчеством», как говорили во времена наших отцов и дедов, или ещё называли «помочь»: «У такого-то были на помочи». В Сибири традицией было устраивать «помочь». К помочи организатор-хозяин готовил выпивку, домашнее пиво, в бедных семьях готовили самогон – это обходилось дешевле, хоть и преследовалось законом.

Вечером, после работы, ставилась на стол выпивка, закуска, состоящая в основном из ржаного хлеба, варёной картошки, квашеной капусты и окрошки из кваса и капустного или огуречного рассола, крепко сдобренной горчицей и тёртой редькой. Василий Николаевич умело организовывал и часто прибегал к помощи общества. Эффективно пользовался такой традицией – помогать друг другу.

Жениться на Пелагее Дмитриевне Степановой не стал, хотя с нею нажил дочь. Дочь, в свою очередь, в браке со Смирновым в 1917 году родила сына Сашку.

Теперь этот внук, Степанов Сашка (по фамилии бабки Пелагеи), – единственный внук Бати. Живёт в Новокузнецке, часто встречаемся. Всё собираемся вместе поехать в Старо-Червово, да от пасеки он не может оторваться, также его душит астма.

Женился Батя на Анастасии 9 из рода Фатеевых, крупная, крепкая, собою статная, работящая. Жизнь начинали с нуля. Как-то в воскресенье Батя убил на озере утку, а варить – горшка нет. За короткую жизнь родила Анастасия восемнадцать детей, и только один выжил, сын Семён. Остальные умерли в младенчестве.

В зимние месяцы Василий Николаевич в соседних деревнях закупал крупный рогатый скот, закалывал его и мясо отвозил на рынок. Для угощения подёнщиков ставили самогон или домашнее пиво. Анастасии часто приходилось выгонять самогон и готовить пиво, она первая снимала пробу, и так год от года, потихоньку пристрастилась к спиртному, когда выгоняла самогонку и в компаниях, а компании были часты.

Батя не любил пьяную жену, которая в похмелье чтонибудь потеряет или напутает, пытался бить её, но В другом варианте мемуаров – Аксиния.

Анастасия так втянулась, стала пить крадучись и, пьяная, убегала, пряталась. Иногда возвращался Батя с очередной партией купленого скота, а дома нечем кормить рабочих – обеда нет. Однажды не нашёл её дома. Испугавшись, Анастасия хмельная спряталась в погреб. Когда Василий Николаевич обнаружил её, она стала вылезать из погреба, и уже совсем было вылезла, но верхняя поперечная лестница не выдержала – переломилась, и Анастасия, беременная, рухнула вниз, в погреб. С трудом поднялась, а ночью начались преждевременные роды. Не разродившись, умерла на девятнадцатой беременности. Безутешное горе постигло Батю.

Сын Семён, выживший из восемнадцати рождённых, был в отца, крупной кости, жилистый, широкоплечий, грудь высокая. В шестнадцать лет заигрывал с отцом, примеривал свои силы. Дома, в поле брался поднять и перенести те грузы, которые под силу были крепким взрослым, старался в работе не уступить старшим.

Пашня находилась возле Крутого лога. В поле закончена вся работа: убран урожай, заготовлено сено и смётано в стога. Осталось их огородить, вернее, не огорожены два стога. Эту работу Батя поручил сыну, и одновременно – нарубить длинномер и привезти жерди, на заделку ограды несколько жердин, остальные на дрова.

Утром Семён заложил лошадь в телегу, положил верёвку, топор и поехал в Крутой лог. Огородил оба стога, нарубил осиновых жердей, уложил их на телегу, обвязал верёвкой, уселся на воз и поехал вдоль косогора на выезд из лога.

Под вечер Батя ждёт сына с дровами. Вот уже солнце садится за горизонт, по всем расчётам сын должен быть дома, а его нет и нет. В душу запала тревога. На землю опускается ночь. Батя поспешно по деревне оповестил свою тревогу и с мужиками отправился на поиски. Нашли его под утро на рассвете, воз, опрокинутый вверх колёсами, под возом сын Семён. При выезде из лога вдоль косогора колесом верхней стороны наехал на кочку, воз опрокинулся, накрыл Семёна. Семён долго боролся за жизнь. Руками вырвал до земли траву, где мог достать, зубами выгрыз траву, землю, пальцами выскреб ямки в земле. Вылезти из-под воза не смог и погиб. Когда нашли его, он уже был мёртв. Мужики не допустили Батю развалить воз. Закон не позволял до появления властей принимать какие-либо действия, так мужики толковали закон. Батя видит сына под возом, хватается, как тонущий за соломинку, а «возможно, жив». Рвался и метался, а мужики его не допустили. Батя бился, как пойманный крупный зверь, рыдал, ревел, умолял отпустить его.

Все были глухи к чужому горю. Приложил всю свою силу и вырвался на какое-то время, мужики вновь его схватили. На минуту Батя затихал, затем с новой силой бился, рвался, пытался помочь сыну запоздалой помощью. Ведь это его единственный сын….. И вот нелепая смерть! В один год два гроба!

Похоронить жену и сына… Такой нелепый, глупый случай с сыном… За короткую жизнь девятнадцать гробов, девятнадцать покойников!

Безмерное горе глубоко потрясло Батю.

Похоронить наследника, надежду, последнего сына в шестнадцать лет! Подавленный горем, Батя заметно постарел, сник, появилась седина.

Мария Афанасьевна родилась в 1875 году в бедной крестьянской многодетной семье. Душой была добрая, мягкого характера, жизнерадостная.

Для своего положения, казалось, удачно вышла замуж за сына мелкого торговца, тут же, в деревне Шумихе. Счастье ей изменило вдруг – муж уехал в неизвестном направлении. Оставил её без средств к существованию. Продолжала жить у старого, беспомощного, обедневшего свёкра. Была ему кухаркой и прачкой, вела его оставшееся хозяйство.

Старик, обедневший торговец, проедал последние денежные сбережения. Питалась Мария Афанасьевна тем, что оставалось на столе после барина.

Овдовевший Батя за рекой в деревне Шумихе имел много родственников, вот они ему и сосватали Марию Афанасьевну, будущую нашу Бабу, как все мы её называли со дня рождения. Вторично на этот раз Баба вышла замуж удачно, была хорошей хозяйкой большого дома Василия Николаевича Непомнящего. Хозяйство было крепкое, работы невпроворот – от зари до зари. Благодаря общительному характеру в незнакомой деревне Баба быстро сошлась с людьми, стала пользоваться уважением и авторитетом.

Батя уважал богатых мужиков и водил с ними дружбу. Много друзей было в деревне и за пределами её. Хозяйство держал крепкое, усадьба обширная. На том месте, где теперь живёт Громов Яков и его соседи по обе стороны, где у Громова огород, стайки, баня, у Бати на этом месте был свободный двор и росла зелёная лужайка. Стайки были вынесены далеко, за дворовыми постройками - огород с мелким березняком (березняк, о котором пишет Степан Козлов в статье «Село у трёх рек»10, а далее – пустое гумно, куда иногда на ночь пускали скот. В березняке Батя держал пасеку из 12–15 пчёлосемей.

Старшая сестра Марии Афанасьевны Федосья имела много детей и бедное хозяйство. Жили впроголодь. Федосья Афанасьевна частенько сама и её домочадцы были в гостях у Бабы. Племянники Саша и Пётр были уже взрослые, нередко гостили месяцами, помогали Бате по хозяйству, особенно летом на уборке урожая. И после женитьбы Саша у Бати бывал чаще, чем у матери.

Пётр подростком надолго «загащивался», да так и прижился у Бати. Батя проводил его в Красную Армию. Служил Пётр в Щегловске, ныне Кемерово.

Почти каждую субботу на воскресенье приходил к Газета «Заря» от 24.07.1990.

Бате, а вечером в воскресенье Батя на лошади увозил его на службу. Отслужил Пётр в армии, вернулся к Бате и Бабе, продолжая у них жить и работать. Через год-два Батя его женил, как родного, дал молодым лошадь, устроил незамысловатую избу. Пётр запомнился мне с тех пор, как я стал помнить себя.

Когда он приходил из воинской части на воскресенье, я ждал его и ложился с ним спать. Спали на кровати в погребке (погреб сверху накрыт постройкой) в летнее время. Я любил его военную форму и всегда ждал его приезда, чтобы переночевать с ним. Все мы: я, Максим и особенно Саша – на всю жизнь сохранили к Петру и его семье родственные чувства. Его жену Феклинию называли няней. Фёкла Степановна в году, будучи у дочери в Новокузнецке, навестила меня вместе с дочерью Ниной.

Следующий, третий племянник Иван рос у Бабы с трёхлетнего возраста и был ими усыновлён под фамилией Непомнящий. И отчество принял Василия Николаевича. С Иваном нас судьба свела более тесно.

Ядром крепкой дружбы в начале XX века были потомки беглых: Андрей Зайков, Белкин, Василий Николаевич Непомнящий и Морозов. К их «клану»

примкнула вдова Анна Клобукова-Перевалова, всеми уважаемая в деревне. Муж её, офицер, погиб в году на фронте. Анна была единственной дочерью Перевалова, обедневшего купца золотых приисков (судьба этой семьи во многом схожа с судьбой героя книги «Приваловские миллионы»).

Перевалов поселился в Старо-Червово, выстроил большой, высокий дом с полуподвалом и на два крыльца. Парадное крыльцо высокое, обшитое и крыто тёсом. Дом покрыт железом и выкрашен красной краской, единственный на все близлежащие деревни. Построил крепкие надворные постройки для скота, амбар, погребок из круглого леса, усадьбу огородил плотным забором. Ворота и калитка тесовые, крыты двускатной крышей.

Мои родители были нередкими гостями в этом доме. В праздничные и воскресные дни поочерёдно гостей принимали Зайковы, Батя и Баба, Анна Клобукова-Перевалова, Усольцевы – ближние родственники Зайковых. Душой этой дружной, всегда весёлой компании были Мария Афанасьевна и Василий Николаевич Непомнящие.

Усадьбу отца и Непомнящих отделяла ограда с калиткой. Баба и наша мать между собой скоро нашли общий язык, сдружились. Вместе с Бабой мать легко вошла в круг семейных друзей из богатых дворов. Анна Перевалова была мне крёстная мать.

Батя и Баба детей любили, а совместных не имели и всю свою любовь к детям отдали нам и племяннику Ивану. Все мы с пелёнок были привязаны к ним, особенно к Бабе, как родным и близким. Первенца наших родителей Максима они баловали сладостями:

пряники, конфеты, что в ту пору было редкостью, и мёдом. Эти сладости давались ему без ограничения, особенно мёд, что сказалось на золотухе, у Максима часто болело левое ухо, он скоро стал глохнуть. Имея такой «опыт» меня так не пичкали сладостями. В их дом мы входили, как домой. К Бабе я был привязан особенно. Не отпускал её домой, если Баба приходила вечерком к нам. Она или усыпляла меня, или уводила домой на ночь. Я так и ходил за ней по пятам. Что делает во дворе ли, в огороде ли, я возле неё. В субботу Баба топит баню, в двери дым валит густой, лезет в глаза, текут слёзы, ну и пусть текут, а я рядом с Бабой, не ухожу. Не уходил из бани, и когда Баба в ней гнала самогон: дым, едкий запах, – рядом с любимой Бабой всё терпел. И уже настоящим праздником для нас детей был день, когда Баба в ограде на лужайке устраивала очаг из кирпичей и варила на нём варенье на меду. Запах полевой клубники и мёда витал по всей ограде, мы веселились, прыгая и бегая вокруг костра, заранее предвкушая лакомство. Наибольший восторг вызывало у нас, когда Баба ложкой снимала пенку с кипящего варенья и поочерёдно давала нам.

Радостными голосами, смехом заполняли мы двор!

Блаженная пора детства была до 6–7 лет!

Самогон Баба выгоняла не только к празднику или торжеству, иногда заготовляла на всякий случай.

Сама любила немножко выпить, не часто, но попивала рюмку-две. К этому она привыкла, когда осталась «соломенной вдовой», горе своё тушила спиртным, когда была возможность. До конца дней своих добрая наша Бабушка любила немного выпить.

Немного!

Батя любил выпить. Пил редко, но иногда выпивал. Пил и, каким бы ни был пьяным, разум не терял, и на ногах стоял устойчиво, собой владел.

Однажды возвращался с гулянки хорошо пьяным, его пригласила Анна Перевалова полечить лошадь, одна заболела, засопатила. Батя полечил её, набросал через трубку ей соли в ноздри. На второй день приходит Анна и благодарит Батю, а он не помнит за что – заспал.

Есть люди смолоду пристрастные избранному любимому делу. Иван ещё подростком стал страстным рыбаком и охотником. Мне было лет пять.

Я ночевал у Бабы. Ноябрьское солнечное утро. И вдруг с шумом открывается дверь, в комнату вваливается Иван. Не снимая шубы, торопливо из мешка вытряхивает трофеи охоты: косачи, куропатки, тетёрки. От шума я проснулся, увидел на полу кучу дичи, вскакиваю с постели, с криком подбегаю, хватаю белую куропатку, поднимаю её вверх и кричу:

«Это моя!». Иван разрешает мне взять куропатку. Я спешно одеваюсь, выбегаю с куропаткой на улицу, Баба шумно смеётся мне вслед. Дома с восторгом с порога кричу: «Ваня поймал куропатку, мама, вари суп!»

Иван косачей и куропаток ловил просто: из тонких осиновых палок ставил тын-скрадок шириною один метр и длиною два метра, высотой до двух метров. Вверху по длине оставлял дыру. Сверху клал маленькие снопики овсяные, необмолоченные, с зерном, вершинками снопиков прикрывал дыру.

Птицы садились питаться, попадали в дыру и падали вниз. Не всегда Иван возвращался с добычей, но иногда набивал дичи полмешка. Нас с Максимом он научил охотничьему делу: ставить на зайца петли, кулёмки 11, капканы на горностая, колонка. А позднее научил охотиться с ружьём и собакой. Лучшая охотничья собака была на всю деревню у Ивана – рыжая, длинношёрстная – Барбос. Барбос шёл за зайцем, белкой, боровой дичью, за уткой. И когда летом в 1932 году со стороны кладбища по закоулкам через деревню прошёл на Томь крупный медведь, все собаки, поджав хвосты, скрылись. Барбос взял след и пошёл за зверем. Медведь был убит за заимкой на первом озере. Обрабатывали его под сараем у Ефима Беляева. Огромный, бестия, был.

Кулёмка – ловушка давящего типа на соболей, горностаев, других зверьков. – URL: http://www.classes.ru/all-russian/russian-dictionaryEfremova-term-39850.htm.

Уже женатым Иван каждую зиму с товарищами уходил в тайгу на охоту на две-три недели и более. В зиму уходил в тайгу два-три раза. Принесёт добычу, вымоется в бане, сдаст пушнину, закупит охотничьи припасы, и через недельку опять в тайгу. Иной раз уходил в тайгу, не успев с поля вывезти сена скоту. В таких случаях жена, Валентина Ивановна, я и Максим запрягали три лошади и все втроём – в поле за сеном.

Когда я подрос, то мы вдвоём с Максимом ехали на трёх лошадях. Один воз для Валентины. Пашня и сенокосы у нас были рядом, и сено косили часто вместе.

В одну зиму группа охотников из города наехали в деревню, остановились, чтобы подготовиться, и в тайгу. Как бывалого охотника пригласили Ивана.

Иван охотно поехал с ними. Каждый из этих охотников имел два ружья, одну-две собаки.

Закончив охоту, подарили Ивану Барбоса. Хорошая была собака для охоты, крупная, умная. Какой-то мерзавец убил её в лесу, за деревней, где она охотилась самостоятельно.

В августе, в сентябре, когда появлялись лунные ночи, Иван был организатором ночной охоты, вдвоём-втроём с хорошими собаками уходил на ночь, охотился на барсуков. Неутомимый охотник и рыбак, он привил и нам с Максимом страсть к рыбалке. Он как старший брат таскал нас всюду, и мы его считали за брата, родственника.

Летом, в субботние дни на ночь, Иван уезжал на рыбалку, брал с собой меня с Максимом. Иван, Максим и я, вымывшись в бане, наскоро поужинав, собирались на рыбалку. Запрягали лошадей, складывали рыбацкие снасти, продукты и под Камень или на Чёрное озеро, рыбачили и в других местах.

Где рыбачить, определял Иван. В любом случае мы были рады ехать с ним на рыбалку, тщательно готовили заранее: снасти, наживку, приманку. На приманку готовили, вернее, в печке распаривали жмых конопляный, месили его с мукой. За время рыбалки кони наши, три лошади, в том числе одна Ивана, паслись на хороших травах, отдыхали.

Чаще рыбачили под Камнем, у маяка, в сторону Порывайки (была такая шахта). У маяка в березняке у лога оставляли спутанных лошадей, телегу и спускались к берегу.

Спускались по малохоженой тропинке, не спеша, осторожно. Спуск был не безопасен, обрывистый.

Тропинка зигзагами извивалась, меняла направление и пролегала по крутым, высоким скалам, стоявшим стеной. Благо, по склону простиралась густая заросль акации, за которую мы придерживались. На каждом метре по тропинке поджидает опасность сорваться вниз. Из-под ног срывались камни и с шумом сыпались вниз, тревожа непуганых галок и разных птиц. Стая чёрных галок, кружась над нашими головами, поднимала крик, покружив немного, усаживалась на скале выше и успокаивалась.

Рыбалка под Камнем была и радостна и, одновременно, доставляла мне неудовольствие. На мне лежала обязанность перед обедом подняться на скалу и в логу напоить лошадей. Я в 10–13 лет боялся один подниматься вверх и спускаться вниз по скале.

С высоты Камня я любовался рекой, островами и протоками на ней, посёлками за рекой. Левый берег Томи низкий, в пойме много озёр, леса, красивые поля с перелесками. Всё это зачаровывало, я долго смотрел, не отрывая глаз. Передо мной простиралась неописуемая картина: блестящая лента реки, отливающая ослепительным серебром, зелень лугов, на лугах посёлки и тучные стада коров.

Глядя сверху на берег, рыбаки виднелись, как куклы, а удилища – с маленький, в метр, прутик лозы.

Было мне лет восемь. Весна. Май. Иван взял меня в поле. Он пахал, я боронил на одной лошади.

Холодное майское утро, пронизывающий ветерок. Я прихватил в поле рукавицы. В полдень выпрягли лошадей, накормили их, сварили обед. После обеда лошадей повели на водопой в Крутой лог. В вершине ключевая вода маленьким фонтанчиком била из-под груди невысокой горы. В логу и на склонах его лес покрывался изумрудом зелени. На вершинах деревьев чернели вороньи и сорочьи гнёзда. Лошади не торопясь пили холодную, хрустальной прозрачности воду. Отдыхали, шумно отпыхнувшись, вторично прикладывались допивать до полного аппетита.

Напившись, поворачиваясь, с чавканьем вытаскивали копыта из топкой глины и выходили на тропу из лога.

После водопоя каждой лошади насыпали порцию овса, сами возвращались в лог зорить гнёзда. Иван, добираясь до гнезда вороны или сороки, рисковал быть поцарапанным. Птицы с диким криком кружились над его головой, налетали так близко – вот-вот коснутся крылом или ударят в голову клювом. Яйца складывал в мою рукавицу. К телеге возвращались через вспаханное поле. Я нёс рукавицу с яйцами. Вдруг запнулся и падаю… на рукавицу! В рукавице яичница! Я расстроен, на глаза навёртываются слёзы. И яйца потеряны и в рукавице каша. С каким радостным настроением нёс я яички!

Ещё бы – полная рукавичка детского счастья! И вот такое несчастье – каша! Иван смеётся, утешает меня обещанием вечером других яичек набрать.

Дома мать, Баба, долго смеялись над моим горем.

В молодости Иван немало делал неприятностей старикам. Баба всегда хорошо готовилась к праздникам. Варила пиво, готовила медовуху, пекла пироги, булочки и прочую снедь. Гости съезжались утром до обеда. В полдень начиналось застолье, гуляли весело, хорошо пили, ели. Хорошо подвыпившие местные гости поздно вечером расходились по домам. Приезжих укладывали на ночь. На следующий день утром все поднимались с хмельной больной головой. Самый раз похмелиться, поправить голову. За пивом Баба спускается в погреб, чтобы начать новый лагушок 12… Хвать, а лагушок почти пустой! На донышке 5–6 литров пива! Где же пиво? Скоро приходит догадка – опять Иван погулял с друзьями?! Были и другие досадные казусы.

Ещё на пироговской усадьбе, где Батя с Бабой жили около двух лет (усадьба глухая, под соломой, у самой кромки соснового бора, где теперь размещена совхозная сушилка). Держали пасеку, 15–16 домиков.

Крупный березник, шалаш, в котором часто Батя спал. Огромный лохматый пёс Заливайко помогал ему сторожить.

В одну субботу, после бани, Батя на пасеке оставил пса, сам ночевал дома. На второй день утром одной пчелосемьи не досчитался. Днём в кустах была обнаружена исчезнувшая пчелосемья. Рядом валялись две-три опустошённые рамки. Труда не составило понять, чья это работа. Собака допустить могла Лагушок – деревянная посуда с крышкой для жидких продуктов, по типу кадушки, но меньшего размера, объёмом 5-10 литров. – URL:

http://ethnography.omskreg.ru/page.php?id=1116.

только своего человека. Иван дружков угостил мёдом.

Однажды зимою наши родители уехали в деревню Междугорную, дня два погостить у Гавриила Илларионовича. Нас всех оставили у Бабы.

Воспользовавшись тем, что изба наша без жильцов, Иван организовал в ней ночёвки. Пригласил парней, девчат, хорошо порезвились. По неосторожности разбили обеденный стол.

Батя и Баба понимали, что для того, чтобы утихомирить сколько-то озорного усыновлённого племянника, нужно женить его. Женился Иван на бывшей соседке Валентине Ивановне Вяткиной.

Кончилось для Ивана время бездумного разгульного юношества.

Бате подходило уже к 70 годам, Баба также в поле не работала. Вся работа в поле и домашняя легла на плечи Ивана и Валентины. Через год у них появился первенец, сын Анатолий. В 1928 году они отделились от стариков, в наследство получили лошадь, телку, амбар. Кобылицу Ивану отдали самую крупную, на всю деревню такую единственную, на крупных ногах носила копыта-тарелки. Пашни были рядом и землю обрабатывали совместно.

В 1925 году Батя и Баба дом и усадьбу продали Павлу Хозяйкину, переехали сначала на пироговскую усадьбу, позднее на верхнюю главную улицу в соседи Нефёда Фатеева и Кондрата Дугина. Новая усадьба была угловая в переулок Подгорный, склоном на запад, место весёлое, хорошее. В обширной ограде росла сочная лужайка с душистой ромашкой. В палисаднике росли берёзки, высокие тополя, кусты черёмухи и рябины. На высоких деревьях висели скворечники. С усадьбы просматривалась большая часть деревни, вся заимка, река Томь и Ляпка до устья под Камнем, за рекой деревни Смолино и Шумиха. Хорошо просматривалась лобовая часть высокого Камня над устьем, Ляпкинский сосновый бор, за Оленёвкой – Рёлка.

Тяжело и печально было для нашей семьи, особенно для нас, детей, расставаться с такими хорошими соседями, как Батя и Баба, которые для нас были больше, чем соседи. Баба и Батя с нашими родителями были дружны и бескорыстно помогали друг другу по хозяйственной работе. Огороды находились рядом, и женщины обоюдно досматривали за ними от детского набега или проникновения скота и кур. За «нарушение»

огородных порядков частенько мне и Сашке влетало по мягкому месту. Сашка, моя сверстница, лет четырёх-пяти, дочь Петра Салтыкова. Тогда они жили в нашем переулке напротив нас. Мы любили с ней лазать и бегать по жердям ограды от столба к столбу.

Со столбов прыгали – кто дальше приземлится.

Удобнее для ног было прыгать на мягкую землю, мы и выбирали в огородах вскопанную, иной раз прыгали на голые незасаженные грядки. Когда на огородах появлялась растительность, мы с ней забирались полакомиться маленькими огурчиками, морковкойхвостиком и горошком. Нас ловили и наказывали, чаще всего ловила нас Баба. Мы, завидя преследователя, шарахались из огорода, на «перелазе» через ограду нас ловили и лупили по мягкому месту. Визжа, мы обещали не лазать в огороды, но проходило какое-то время, мы вновь соблазнялись вкусными маленькими огурчиками на грядке. Уж какими они в то время были вкусными!

Нас вновь ловили и вновь наказывали. Вечером к нам приходила Баба и всё, как было, рассказывала родителям. Моя мать пыталась добавить, шлёпнуть, но Баба огораживала меня от её шлепков. Я залезал к ней на колени и прятался в её руках и не отпускал её, пока она не уложит меня спать. Вот эта наша добрая любимая Бабушка теперь уезжала от нас на другую усадьбу.

Недалеко переехали, но уже по-прежнему утром рано, прямо с постели, ещё сонный, не побежишь босым по мокрой лужайке к Бабе, не проверишь, что она делает на кухне, что готовит на завтрак, чем угостит?

Заселив усадьбу на главной улице на горе, Батя взялся приводить её в порядок на свой лад и вкус. В первую очередь подновил ограду, заменил в ней подгнившие столбы. К воротам с внешней и внутренней стороны набросал гравия с песком.

Гравием засыпал подходы к крыльцу. От ворот до крыльца проложил гравийную дорожку. Перед амбаром и погребком также засыпал гравием. Перед палисадником за оградой положил столбы и двухметровую доску. Вот и пристанище путнику.

Днём тут собирались старики посудачить, вечером – молодёжь. Первые годы жизни у Непомнящих я спал на жёстком деревянном диване у окна с восточной стороны. Перед окном в палисаднике стоял тополь со скворечником. Весною прилетали скворцы, затевали отчаянную драку с воробьями из-за скворечника.

Скворец залезал в скворечник, вытаскивал упрямого воробушку, тот отчаянно кричит, сопротивляется, но не сдаётся. В драке оба падают на землю. Скворец ворчит, ругается. Злобно треплет упрямца, аж перья летят от воробья. Наконец, воробей вырывается, улетает растрёпанным, победа за скворцом. Такую драку в палисаднике я неоднократно наблюдал из окна, когда прилетали скворцы. Весенним утром, когда солнце обливает первыми лучами палисадник и моё окно, я любил, прищурившись, наблюдать скворцов, расположившихся на очень удобном суку в форме рожка чайника 13, протянувшемся от тополя близко к окну. Этот сук был удобным для скворцов, и они любили устраивать на нём свои концерты. Да какие концерты!

Утром я ещё сплю, но сквозь сон отдалённо слышу приятную мелодию песни скворца. Песня Рожок чайника – то же, что носик.

глубже и глубже проникает в моё сознание.

Медленно просыпаюсь. На суку, на его горбу сидит самый крупный скворец и выводит длинные трели, да такие замысловатые коленца – заслушаешься! То он ржёт жеребёнком, то выводит трель соловья, то песню жаворонка или перепёлки. Не то ворчит, не то жужжит: «жава-жава, и тут же «хлеб-полоть, хлеб полоть». Или прокаркает вороной, дроздом просвистит. Имитирует голоса разных певчих птиц.

Вытянув шею и длинный клюв, как пику, вверх в небо выливает за трелью трель час-полтора с короткими перерывами, чтобы поправить на себе пёрышки или посмотреть на обитателей палисадника.

Я, не отрываясь, слушаю песнь его и смотрю на игрувибрацию его вытянутого горла. Оно вибрирует, как натянутая струна под пальцами гитариста. Его блестящее вороное оперение едва уловимо переливается на солнце. Его глаза-бусинки, будто не отрываясь, направлены на меня, и он замечает, что я пристально смотрю и внимательно слушаю его, старается ещё сильнее, длиннее выводить трели, более замысловатые коленца. На короткое время он умолкает и снова начинает ещё громче, красивее выводить скворчиные трели. Сначала я слушаю его лёжа в постели, потом поднимаюсь, сажусь к окну.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 




Похожие работы:

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ НАУК ГОСУДАРСТВЕННОЕ НАУЧНОЕ УЧРЕЖДЕНИНЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВСЕРОССИЙСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ РАСТЕНИЕВОДСТВА им. Н.И.ВАВИЛОВА (ГНУ ГНЦ РФ ВИР) В. Г. КОНАРЕВ МОЛЕКУЛЯРНО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ГЕНОФОНДА КУЛЬТУРНЫХ РАСТЕНИЙ В ВИРе (1967 – 2007 гг.) САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 2007 УДК 631.52:581.19 Конарев В. Г. Молекулярно-биологические исследования генофонда культурных растений в ВИРе (1967–2007 гг.). Издание 2-е...»

«РУССКОЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО Томский отдел ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ВОПРОСЫ СОВРЕМЕННОЙ ГЕОГРАФИИ (Материалы Всероссийской научной конференции 20 - 22 апреля 2009 г.) ТОМСК – 2009 УДК 911 Теоретические и прикладные вопросы современной географии. Материалы Всероссийской научной конференции 20 - 22 апреля 2009 г. / Ред. коллегия: Н.С. Евсеева (отв. ред.), И.В. Козлова, В.С. Хромых. – Томск: Томский госуниверситет, 2009.- 343 с. В сборнике публикуются...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Сыктывкарский лесной институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования Санкт–Петербургский государственный лесотехнический университет имени С. М. Кирова Кафедра воспроизводства лесных ресурсов ЭКОЛОГИЯ Учебно-методический комплекс по дисциплине для студентов направления бакалавриата 220200 Автоматизация и управление всех форм обучения Самостоятельное учебное...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК УРАЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РАН ИНСТИТУТ БИОЛОГИИ КОМИ НЦ УРО РАН РУССКОЕ БОТАНИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО РОССИЙСКИЙ ФОНД ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ II ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ВОДОРОСЛИ: ПРОБЛЕМЫ ТАКСОНОМИИ, ЭКОЛОГИИ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В МОНИТОРИНГЕ (Материалы докладов) 5 - 9 октября 2009 г. Сыктывкар, Республика Коми, Россия Сыктывкар, 2009 УДК 582.26/.27-15 (063) ББК 28.591:28.58 ВОДОРОСЛИ: ПРОБЛЕМЫ ТАКСОНОМИИ, ЭКОЛОГИИ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В МОНИТОРИНГЕ: Материалы II...»

«1 Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова Географический факультет К 75-летию географического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ: ПОНЯТИЯ И ТЕРМИНЫ Словарь-справочник Ответственный редактор А.П. Горкин Смоленск Ойкумена 2013 2 ББК 39.21.02 УДК 911.3-027.21 С 69 Печатается по решению Ученого совета географического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Редакционный совет: А.П. Горкин (отв. ред.), Н.С. Мироненко, В.Н. Стрелецкий, Е.Е....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА ОБЩЕЙ СОЦИОЛОГИИ Л. Г. Борисова, Г. С. Солодова, О. П. Фадеева, И. И. Харченко НЕФОРМАЛЬНЫЙ СЕКТОР: ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ ДЕТЕЙ И ВЗРОСЛЫХ Новосибирск 2001 УДК 331.024.2 ББК 65.9(2)0-872 + 60.532.52 Н 581 Л. Г. Борисова, Г. С. Солодова, О. П. Фадеева, И. И. Харченко. Неформальный сектор: экономическое поведение детей и взрослых / Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2001. 183 с....»

«ИНСТИТУТ СИСТЕМАТИКИ И ЭКОЛОГИИ ЖИВОТНЫХ УРАЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ ЭКОЛОГИИ РАСТЕНИЙ И ЖИВОТНЫХ РЕАЛИЗАЦИЯ МОРФОЛОГИЧЕСКОГО РАЗНООБРАЗИЯ В ПРИРОДНЫХ ПОПУЛЯЦИЯХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ НОВОСИБИРСК ИЗДАТЕЛЬСТВО СИБИРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК 2004 УДК 591.15:599.323.4 ББК 28.693.36 Р 31 Издание осуществлено при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований по проекту 03-04-62021 Реализация морфологического разнообразия в природных...»

«Публикуется при поддержке РФФИ (проект р-Сибирь 08-08и РГНФ (проект 10-01-00028а, Коренные малочисленные народы города: этнологический анализ современных адаптационных стратегий и практик малочисленных народов Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока). Ответственные редакторы: д.и.н. М.Ю. Мартынова, к.и.н. Н.А. Лопуленко Рецензенты: д.г.н. М.В. Рагулина, к.и.н. Т.В. Лукьянченко Сирина А.А. От совхоза к родовой общине: социальноэкономические трансформации у народов Севера в конце XX века. М.:...»

«Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru 1 Шибку в Семиотике Агеева уЯнко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com || http://yanko.lib.ru || Icq# 75088656 || Библиотека: http://yanko.lib.ru/gum.html || Номера страниц - внизу update 23.01.07 СЕМИОТИКА Агеев В.Н. МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО ВЕСЬ МИР 2002 УДК 003 ББК 87.4 А 23 ВЕСЬ МИР ЗНАНИЙ - широкая по тематике образовательная серия. Авторы ведущие отечественные и зарубежные ученые - дают ключ к пониманию...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ИЖЕВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной работе профессор П.Б. Акмаров 2011 г. Александр А. Сергеев Алексей А. Сергеев Современные философские проблемы экологии, биологических и сельскохозяйственных наук Курс лекций Учебное пособие Ижевск ФГБОУ ВПО Ижевская ГСХА УДК 101.1(075.8) ББК 87.251Я С...»

«В.А. Бондарев Селяне в годы Великой Отечественной войны: Российское крестьянство в годы Великой Отечественной войны (на материалах Ростовской области, Краснодарского и Ставропольского краев) Ответственный редактор доктор философских, кандидат исторических наук, профессор А.П. Скорик Ростов-на-Дону Издательство СКНЦ ВШ 2005 2 УДК 947.084.8 – 058.244 ББК 63.3(2)622 Б 81 Рецензенты: доктор исторических наук, профессор Дружба О.В.; доктор исторических наук, профессор Линец С.И.; доктор исторических...»

«ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ В.А. Гайдашова, А.Н. Жеравина, П.Ф. Никулин, С.И. Толстов, О.В. Усольцева ИНТЕГРАЦИЯ ПРИПИСНОЙ ДЕРЕВНИ И ГОРНОЗАВОДСКОГО ПРОИЗВОДСТВА НА КАБИНЕТСКИХ ЗЕМЛЯХ В СИБИРИ Издательство Томского университета 2006 УДК 94(571.1/.5) ББК 63.3(2)46/47 Г12 Рецензенты: д-р ист. наук С.Ф. Фоминых д-р ист. наук Э.И. Черняк Гайдашова В.А., Жеравина А.Н., Никулин П.Ф., Толстов С.И., Усольцева О.В. Г12 Интеграция приписной деревни и горно-заводского производства на кабинетских...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Сыктывкарский лесной институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования Санкт–Петербургский государственный лесотехнический университет имени С. М. Кирова Кафедра воспроизводства лесных ресурсов ОБЩАЯ ЭКОЛОГИЯ Учебно-методический комплекс по дисциплине для студентов направления бакалавриата 280200.62 Защита окружающей среды всех форм обучения Самостоятельное учебное...»

«Министерство культуры Республики Коми ГУ Национальная библиотека Республики Коми Книги в наличии и печати (Республика Коми) Каталог Выпуск 8 Сыктывкар 2010 1 ББК 91 К 53 Составители: Е. Г. Нефедова, Е. Г. Шулепова Редактор Е. Г. Нефедова Дизайн-макет М. Л. Поповой Ответственный за выпуск Е. А. Иевлева Электроннный вариант каталога находится на сайте Национальной библиотеки Республики Коми в сети Internet www.nbrkomi.ru Книги в наличии и печати (Республика Коми): каталог. Вып. 8 К 53 / Нац. б-ка...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.И. ВАВИЛОВА Факультет менеджмента и агробизнеса Кафедра экономики сельского хозяйства АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИННОВАЦИОННОЙ АГРОЭКОНОМИКИ Материалы III Всероссийской научно-практической конференции САРАТОВ 2011 УДК 316.422:338.43 ББК 65.32 Актуальные проблемы и перспективы...»

«Грег Бир Наковальня звезд Серия Божий молот, книга 2 http://oldmaglib.com Наковальня звёзд: 2001 ISBN 5-309-00194-8, 5-87917-116-7, 0-446-51601-5 Оригинал: Gregory DaleBear, “Anvil of Stars” Перевод: Лариса Л. Царук Содержание Пролог 4 Часть 1 6 Часть 2 307 Часть 3 574 Эпилог 853 Грег Бир Наковальня звёзд Пролог Разрушенная самовосстанавливающимися машинами, прибывшими из далёкого космоса, Земля погибла на исходе Эры Кузни Бога. Несколько тысяч людей всё же были спасены роботами, посланными...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.И. ВАВИЛОВА ПРЕПОДАВАНИЕ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ Материалы II Всероссийской научно-практической конференции САРАТОВ 2010 УДК 378:001.891 ББК 4 Преподавание иностранного языка: проблемы и перспективы: Материалы II Всероссийской научно-практической конференции. / Под ред. Э.Б....»

«Российская Академия сельскохозяйственных наук ГОСУДАРСТВЕННОЕ НАУЧНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВСЕРОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ АГРАРНЫХ ПРОБЛЕМ И ИНФОРМАТИКИ ИМЕНИ А.А. НИКОНОВА УДК Директор ВИАПИ им. А.А. № госрегистрации Никонова, Инв. N д.э.н. _ Сиптиц С.О. _2013 г. ОТЧЕТ О НАУЧНО – ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ РАБОТЕ Разработать базу данных отраслевых информационных научно-образовательных ресурсов, представленных в Интернет-пространстве Руководитель темы В.И. Меденников подпись, дата Москва СПИСОК ИСПОЛНИТЕЛЕЙ Руководитель...»

«Ирина Масленицына Николай Богодзяж РАДЗИВИЛЛЫ НЕСВИЖСКИЕ КОРОЛИ (Исторические миниатюры) Минск Издательство Триоль 1997 ББК 84(4Беи) Б 74 УДК 882(476)—З И. Масленицына, Н. Богодзяж Радзивиллы — Несвижские короли. — Мн.: Изд-во Триоль, 1997. — 224 с.; илл. ISBN 985-6445-01-9 Книга И. Масленицыной и Н. Богодзяжа представляет собой исторические миниатюры о судьбах представителей несвижской ветви могущественного магнатского рода Радзивиллов. Книга будет интересна не только для специалистов в...»

«4 Москва, 2008 УДК 54(091) ББК 74.58 Утверждено Х 350 РИСО Оргкомитета юбилейного собрания ISBN 1755-1953-58 50 лет. Золотой юбилей выпускников химфака МГУ 1958 г Сборник (CD) автобиографий и фотографий посвящен 50-летию выпуска химфака МГУ 1958 г. Члены оргкомитета юбилейного собрания 1 апреля 2008 года: Долгая М.М., Зволинский В.П., Парбузин В.С., Потапов В.К., Решетов П.Д., Романовский Б.В., Сидоров Л.Н., Соболев Б.П., Устынюк Ю.А. Сборник издан за счет средств выпускников Тексты...»






 
© 2013 www.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.