WWW.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:     | 1 || 3 |

«Марценюк П.И. Над Бугом-рекой Винница, 2004 год ББК 84 Укр6 М49 Предисловие: Марценюк ...»

-- [ Страница 2 ] --

Однако нашим надеждам не судилось сбыться. Произошло так, что ее мать нашла ей жениха у своих родственников, почти силой забрала от сестры и вывезла из Жабеливки. В дальнейшем Зоя написала мне письмо, в котором просила простить мне это событие и сообщила, что родственники силой заставили ее выйти замуж за другого. Ну, конечно, девушка, которая только что закончила семь классов не сумела устоять перед настоянием матери и родственников. Я был очень огорчен этой историей, и из-за этого втянулся в историю, которая потом оказалась явной ошибкой в моей жизни.

Анна работала водителем на грузовом автомобиле и иногда подвозила меня к поселку Вороновица, где располагался на то время районный центр. Анна тогда возила свеклу из Жабеливки на Степановский сахарный завод. Однажды она пригласила меня вместе с Федором Бондарчуком зайти к ним в гости. Ну, конечно, молодые ребята склонны искать приключения на свою голову. Так и мы поддались на приглашение.

Нас хорошо приняли, выпивки было много. Не помню, как это произошло, но Федор поехал себе домой, а я остался ночевать. Было воскресенье. Утром сошлись родственники и гостеприимство пошло по новому кругу. Снова было много выпивки, и снова я остался ночевать. А в понедельник, когда в очередной раз все сошлись, то снова же таки после доброй выпивки организовали нам с Анной свадьбу с регистрацией. Руководила всей той гостеприимностью и последующей регистрацией сестра Анны – Мария.

Таким образом, я изменил свой социальный статус и стал главой семейства. Определенное время мы жили с Анной в отдельности, а потом уже сошлись и жили вместе. Постепенно я смирился с таким положением, а затем в ноябре тридцать девятого года мне выдали повестку в Красную армию. После увольнения с должности заведующего начальной школой села Гуменне, и я начал ждать призыва. Однако призыв почему-то перенесли на неопределенное время и это время мы жили у родителей Анны в Вороновице.

Часть третья: Война Вороновицы. Ожидая призова в январе сорокового года, я устроился в среднюю школу райцентра учителем первых-четвертых классов. Школа находилась в помещении дома, который в свое время приналежал семье помещиков Можайских. Эти Можайские были довольно близкими родственниками известного русского самолетостроителя. Он часто бывал у своих родственников в Вороновице и даже на их даче в селе Потуш проводил испытания первых моделей своих самолетов.

К тому времени мне исполнилось двадцать шесть лет, я закончил курсы при Тульчинском педагогическом училище и Немировскую педагогическую школу. Работал в школах сел Жабеливки, Гуменного и Вороновицы, где пользовался отсрочкой от призыва. Моя отсрочка завершилась в ноябре года, и в составе группы винницких призывников я попал в Латвию на морскую базу близ города Лиепая. К тому времени вследствие пакта Молотова-Рібендроппа Прибалтийские республики образованы воинские базы, полукилометра от порта.

Служба моя началась в 94 артиллерийском полку во второй учебной батарее первого дивизиона. Учебная батарея выполняла функции подготовки младшего командного состава. Туда направляли призывников, которые имели среднее и высшее образование и которые, после двух лет подготовки, должны были аттестоватся на звание младших лейтенантов - командиров батарей. Служба в учебной батарее проходила в довольно напряженном темпе путем физической подготовки, изучения материальной части пушек, организации артиллерийской службы, тренировочных стрельб. Следует сказать, что начало службы в армии оказалось для меня очень трудным и лишь с наступлением весны 1941 года начало становиться немного легче.

Наступил май 1941 года. Ежедневно, кроме воскресенья, шли военные учения на тренажерах, где мы отрабатывали привычки стрельбы по открытым и закрытым целям. Вел занятия лейтенант подготовлен по артиллерийскому делу и старался передать нам, будущим командирам батарей, свои знания. Дисциплина в батарее была тренировками. В особенности изнурительными были ночные тревоги и марши с боевой техникой на десятки километров, с разворачиванием боевых позиций и со стрельбами. Каждый из курсантов должен был заряжающего до наводчика. Пушки в батарее были на лошадинной тяге, хотя автомобили-тягачи в полку тоже были. Тем не менее, они стояли выкрашенные и на колодках. В процессе обучения мы осваивали маневрирование конной упряжью в закрытых местах и подачу упряжки к выбранным позициям. К задачам также относилось умение ухода за лошадьми (кормление, чистка, верховая езда). Так за правило было, что после утренней зарядки больше часа шло на чистку материальной части и кормление лошадей. Тем, кто имел наряды за какие-то проступки, приходилось часто дежурить на конюшне, чистить конюшни и лошадей.

Даже и в свободное время не разрешалось отлучаться от казармы более как на сотню метров. Если нужно было сходить к воинскому магазину, то необходимо было получить разрешение дежурного командира.

Где-то перед 11 мая 1941 года на имя командира 94 артполка поступила телеграмма из моего родного села Колюхов, которое находилось в Тивровском районе Винницкой области. В телеграмме родственники сообщали о внезапной смерти моего отца на семьдесят первом году жизни. Командование части предоставило краткосрочный отпуск на десять дней для поездки домой. Мне выписали отпускные документы, проездной билет, денежное содержание и я отправился в это печальное путешествие. Из Лиепаи поездом я доехал к городу Рига, где сделал пересадку на Киев. Нужно было купить домой материи, а с чемоданом носиться не хотелось. Камеры хранения тогда на Рижском вокзале не было. Кто-то мне посоветовал:





- Поставь его здесь, никто не возьмет.

Так я и сделал, ходил по Риге почти полдня, а когда пришел назад, то чемодан стоял на том же самом месте. Домой я приехал 11 мая и, хотя добрался почти без задержек, на похороны все же не успел. Отца уже похоронили, и пришлось прощаться на кладбище уже только с его могилой. Она стала последним его пристанищем для отдыха после многих лет трудной крестьянской работы.

Причиной смерти отца была затяжная болезнь от простуды.

Произошло так, что он зимой погнал на рынок в Немиров продавать корову. Продав, возвращался назад домой. Однако, когда проходил через лес, то увидел на дороге мужчину рядом с которым на земле лежал мешок. Этот мужчина попросил тот мешок ему поддать на плечо.

Когда отец наклонился, чтобы поднять мешок, то из леса выбежало и набросилось на него еще несколько мужчин. Отца связали, забрали деньги и бросили на дороге. Где-то только под утро подошла какая-то женщина и развязала беднягу. Такое долгое возлежание немолодого уже мужчины на холодной земле даром не прошло.

В родительском доме осталась только моя старенькая мать.

Сестра Вера к тому времени жила со своим мужем в селе Витава того же Тывровского района, а сестра Лариса в селе Никифоровцы Немировского района. Отъезжая из дома, я просил сестру Веру чаще наведываться к матери, помогать ей.

В часть я возвратился двадцатого мая сорок первого года, и служба продолжалась в том же темпе со всеми ее сложностями и трудностями. Часто бывали ночные тревоги и переходы с полным вооружением на расстоянии тридцать-сорок километров. Бывали полигонные занятия по несколько суток со стрельбами из пушки. Разве же я мог подумать тогда, что от начала войны нас отделяет менее чем расположении 94 артиллерийского полка, совсем не указывала на опасность войны. Так, например, мы аккуратно и ежедневно чистили материальную часть 76 миллиметровых пушек. В то же время другая, такая же блестящая материальная часть - автомашины, стояла себе спокойно на колодках без скатов и бензина.

Такая спокойная обстановка продолжалась где-то к десятому июня 1940 года. После этого начались некоторые перегруппировки, формирование специальных подразделений, которые направлялись в укрепленные районы на границу. Граница же находилась от нас на расстоянии около двадцати пяти километров. Спустя некоторое время очередь дошла и до нас. Из нашей учебной батареи отобрали десять человек. Эту группу, в которую попал и я, отправили в Лиепаю, где она находилось недалеко от морского порта. Казарма нашей группы находилась на третьем этаже казарменного помещения, из окон которого весь порт было видно, как на ладони. Нас ежедневно выводили на плац и проводили строевые занятия.

Формирование отрядов для укрепленных районов проводилось с фантастической нелогичностью, абсолютно без учета предшествующей специализации. Так меня зачислили в эту воинскую группу связистом, в то время как в учебной батарее я приобрел привычки наводчика пушки и связью никогда не занимался. Нам выдали винтовки, противогазы и боеприпасы, не вспоминая о возможности боевых действий ни одним словом. Уже после войны, обсмотревшись во времени, у меня сложилось такое впечатление, словно какая-то неведомая нам сила делала все, чтобы дезорганизовать армию и максимально ослабить ее перед началом войны. Вот так проходила моя воинская служба последние две недели перед началом военных действий.

Война началась для нас неожиданно. Как мне теперь кажется, неожиданностью она оказалась и для всех командиров нашего отряда.

Это было воскресенье 22 июня. В выходный день подъем нам делали в шесть утра, на час позже будних дней. Где-то около четвертого часа нас разбудил сильный взрыв, все повскакивали со своих кроватей и бросились к окнам. Моя койка была рядом с окном, которое выходило в сторону морского порта, а потому возле него я был первый. За окном уже светало. В районе порта раздавалась стрельба. Над портом кружили какие-то самолеты и тарахтели зенитки. Все, кто собрался возле окна, начали строить догадки. Большинство пришла к мысли, что там проводятся какие-то учения. Нам и на мысль не приходило, что это началась война.

Так прошел почти час, и только тогда в казарме объявили тревогу. По тревоге нас вывели из казармы, выдали оружие, посадили в грузовик и отправили в сторону аэродрома. Только теперь нам сказали, что немцы высадили десант, и стало понятно, что это уже идет война.

Наши машины проезжали через город, который был окутан дымом.

Над городом кружили самолеты со свастиками на крыльях, сбрасывали бомбы на город и на порт, стреляли из пулеметов. К счастью нам посчастливилось проехать городом без потерь и выехать на его окраину.

К аэродрому шел путь, обсаженный деревьями. Не имея препятствий в воздухе, немецкие самолеты периодически пролетали над этой дорогой и обстреливали наши машины из пулеметов. Несколько раз нам приходилось останавливаться и прятаться за деревьями. При этом мы также обстреливали самолеты врага из своего оружия. Вследствие такого обстрела один из немецких самолетов задымил и начал падать.

Этот случай дал нам понять, что и немцев можно бить. Таким образом, мы добрались к аэропорту, но немцев оттуда уже выбили другие части.

В аэропорту мы узнали, что защищать нас из воздуха уже некому. Самолеты стояли на аэродроме без горючего и летчики не смогли взлететь у воздуха. Немцы же, воспользовавшись этим, почти полностью уничтожили как самолеты, так и другую аэродромную технику. В результате в наши части влилось новое пополнение – пилоты разбомбленных самолетов.

артиллерийских полков. Было приказано возвращаться в Лиепаю и занять круговую оборону города. За это время передовые немецкие войска обошли город и двигались в сторону Риги. Сама же Лиепая, которая была укреплена из восточной стороны обводным каналом, с северной части омивалась морем, а из западной и южной сторон укреплена дзотами, оказалась в кольце. Руководить, образовавшейся круговой обороной, было никому, так как командира полка убили в один из первых дней с начала боев. Он выехал перед позициями на танкетке.

В эту танкетку было прямое попадание вражеского снаряда, и она развалилась на глазах у бойцов. В дальнейшем полк получил приказ отдельными группами прорывать кольцо немцев.

На это время в порту оказалось много моряков, которые по тем или иным причинам не смогли попасть на свои корабли, покинувших порт в первый же день войны. Из них были организованы боевые группы. Эти подразделения немцев. Для их огневой поддержки наша группа с двумя 120 миллиметровыми пушками двигалась вдоль дороги в направлении Риги. По команде мы разворачивали пушки и уничтожали пулеметные гнезда немцев. Оттуда было видно море, на котором плыли на плотах кучки моряков, чтобы морским путем попробовать вырваться из окружения. До этого времени у меня перед глазами стоят морские волны с темными пятнами плотов, которые двигаются в направлении Риги. А сколько из них не достигли берега, и нашли свое последнее пристанище в водах Рижского залива?! Немцы, которым тоже было хорошо видны эти живые мишени, интенсивно обстреливали их из минометов. Мы видели, как один за другим эти плоты исчезали из поля зрения.

Боевые группы нашего отряда уничтожали живую силу врага, а пушки применялись там, где находились укрепленные пулеметные и минометные гнезда. К сожалению, наши усилия по уничтожению огневых точек врага не всегда увенчивались успехом. Кроме того, не всегда эти точки были открытыми, или имели известные координаты размещения.

Таким образом, мы два дня понемногу продвигались вперед.

На третий день мы ощутили, что сопротивление врага ослабело, тем не менее, иногда нас обстреливали из зданий и из леса. Как оказалось потом, это были боевики латвийской националистической партии айсаргов. Однако не все население относилось к нам враждебно.

Большинство латышей, которые жили в хуторах по 10-15 хозяйств, встречали нас доброжелательно, помогая хлебом, молоком, другими продуктами. Более зажиточные жили на отдельных хуторах и относились к нам открыто враждебно. Двигались мы в сторону Риги почти без отдыха, голодные, ощущая недостаток боеприпасов, бессонными ночами. Если отдавалась команда “привал”, то через несколько минут все, кроме наряда, спали мертвым сном. Засыпали бойцы даже во время движения, падая сонными на землю. Их поднимали, и движение продолжалось.

Во время сна были случаи когда исчезало оружие, то ли выбирали лучшее, то ли существовали какие-то другие причины, но однажды, проснувшись, я не нашел на плече своего автомата (артиллеристам выдавали автоматы ППШ). Пришлось одолжить в такого же сони автоматическую винтовку, которая очень часто выходила из строя при попадании в ствол песка. Пушки тянули тракторами, но с течением времени горючее закончилось и снаряды тоже. Получили приказ – пушки подорвать, тракторы испортить, артиллеристов прикомандировать к основному отряду. До Риги нам оставалось где-то около шестидесяти километров, но там уже были немцы.

В дальнейшем группами мы начали двигаться восточнее к своим, преимущественно ночью. За продуктами приходилось обращаться к местным жителям. Между ними были и такие, которые ненавидели советскую власть и помогали немцам. Поэтому мы разбивались на маленькие группы и отдыхать становились днем в облесенных местах.

Если на пути встречался зажиточный хутор, то мы туда не заходили.





Однако, зная, что хуторяне хранят молоко в колодцах, вытягивали его и этим кормились. Так произошло, что нашу группу, которая остановилась в небольшом леске, кто-то из латышей выдал немцам, и те начали нас обстреливать из пулеметов и минометов. Мы, залегли вдоль рва, который охватывал этот лесок и, экономя боеприпасы, понемногу отстреливались. Мины раз за разом разрывались вблизи, одна из них упала почти рядом со мной и в глазах вдруг потемнело…...

Пришел я к памяти, лежа на небольшой тележке запряженной одной плюгавой лошаденкой. Этой лошаденкой управлял латыш лет тридцати пяти с редкой бородкой. Увидев, что я поднял голову, он ехидно спросил:

Я взглянул и увидел там трех своих однополчан, с которыми выходил из окружения, а за ними, не спеша, шли двое немцев с автоматами. Это плен, молнией промелькнуло в голове, на глаза навернулись слезы. Однако, слава богу, я был цел! Разорвавшись, мина только контузила меня, что на определенное время привело к полной потере сознания.

Доставили нас на какой-то большой хутор. Он имел широкий хозяйский двор, окруженный плотным забором. В этом дворе был уже человек с пятьдесят, таких как и я, пленных-окруженцев. Едва я слез с той тележки и со стоном прилег на землю. Двор днем и ночью тщательно охранял немецкий наряд с автоматами, поэтому о бегстве было надо забыть и думать. Кроме того, был я еще совсем слаб для этого. Попал я в окружение в начале августа 1941 года.

Через два дня нас погнали в лагерь военнопленных. По дороге, когда колона проходила через населеные пункты, местный люд выносил нам пищу. Однако, та пища не всегда к нам попадала, поскольку немцы препятствовали людям приближаться к колонне. Если же все-таки кому то удавалось что-то взять, то это сразу же делилось с другими пленными. Лагерь находился неподалеку железной дороги и был огражден несколькими рядами колючей проволоки. Там раньше, очевидно, были армейские продовольственные склады, уничтоженные бомбовыми налетами самолетов в начале войны. Несколько дней нам совсем не давали кушать и, чтобы хотя как-то удовлетворить голод, мы ковыряли песчанный грунт, в котором иногда можно было найти крошки хлеба, кусочки галет и зерно. Очень мучила жажда. Воды нам тогда тоже не давали.

Территория лагеря была разделена двумя рядами колючей проволоки на зоны. В каждой зоне находилось по сто пленных. Через несколько дней нам начали выдавать на два дня по одной буханке хлеба на восемь человек. Один раз в день давали пустой суп-баланду, такой, что наш дворовой пес Дружок и нюхать бы не захотел. Беда была еще и в том, что у нас не было ни ложек, ни котелков. Разыскивали пустые консервные банки и из них ели. А было и такое, что те, кто не нашел сосуда, наставляли под баланду пилотку и на ходу выпивали из нее тот суп. В противном случае был риск остаться не только без баланды, но и без воды.

За пищей подходили строем по одному. Нужно было быстро и исправно подставлять сусуд, чтобы пища попала у него, а не на землю.

При раздаче стоял немецкий солдат и палкой подгонял тех, кто медлил.

Бывало, что палка опускалась на спину быстрее, чем пища оказывалась в сосуде. Помню один такой случай. Возле бидона, из которого повар черпал баланду, стоял немецкий солдат. Этот солдат вместо палки использовал винтовку с одетым штыком. Он периодически тыкал этим штыком в спину тех пленных, которые, по его мнению, задерживали строй. Вот один из этих бедняг своевременно не подставил свою коробку, и суп вылился на землю. Наверное, он задержался возле повара, прося, чтобы тот налил другу пайку. Эту сцену увидел немец надзиратель с винтовкой. Он схватил винтовку за ствол, желая, наверное, ударить прикладом провинившегося, однако не рассчитал сил и полоснул себя штыком по горлу. Видно все-таки бог есть на свете, так как этот палач подверг наказанию себя своей же рукой. Брызнула кровь, и он упал мертвым на землю. Пленные разбежались в разные стороны, боясь мести. Однако немцы видно хорошо видели, как все случилось, так как никого не привлекли к ответственности. С того времени винтовки в лагере они носили без штыков.

В этом лагере мы пробыли где-то около одного месяца. Потом нас железнодорожной станции. Там отбирали новое обмундирование и выдавали старое. В таком виде нас загнали в закрытые товарные вагоны. В большинстве из этих вагонов раньше перевозили уголь.

Набивали вагоны людьми так, что даже сесть не всегда была возможность. Когда поезд начинал движение, в вагоне снималась туча угольной пыли, которая забивала нос и горло, вызывая удушающий кашель. Окна вагона были забиты досками, и мы руками отрывали их, пуская свежий воздух вглубь. Выбраться из такого вагона было невозможно. Нужно было иметь хотя бы какой-либо примитивный инструмент, чтобы проделать дырку в толстых досках. Тем не менее, в некоторых вагонах были дефекты, и кое-кому из пленных удавалось выпрыгнуть из них на ходу поезда. Об этом мы узнавали по автоматным очередям, которые выпускала охрана по таким беглецам. Удалось ли кому-то убежать и сколько таких было, я не знаю.

Так день за днем поезд двигался в сторону Германии. На больших станциях он останавливался, и охрана открывала двери. Мы толпились возле этой двери, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха. Вымученные, обессиленные в дороге без воды и пищи, в старом, черном от угольной пыли, обмундировании, мы имели страшный вид. Но для немцев, которые приходили на вокзал, чтобы посмотреть на русских воинов, это было довольно приятным развлечением. Во многих из них на лицах появлялись пренебрежительные улыбки. Однако были и другие лица – на таких ощущалась тревога, а иногда и жалость. Они же понимали, что и их солдаты гибнут на фронтах и попадают в плен.

Через двое суток поезд прибыл к пригороду Берлина. Нас вывели из вагонов и под сильной охраной строем повели к походной кухне. Там дали по миске супа и по куску хлеба и повезли к центральному лагерю военнопленных. Этот лагерь был комплексной, здесь были зоны для французов, англичан и военнопленных других государств. Для них были построены отдельные бараки, и им разрешалось даже получать посылки. Для наших же было отведено обычное песчаное поле, обнесенное высокой изгородью из нескольких рядов колючей проволоки.

располагались вышки охраны с часовыми.

3.4. Лагерь смерти Лагерь вызывал у нас гнетущее впечатление. Он был разделен на отдельные части, в любой из которых размещалось где-то около двухсот человек. Нас предупредили, что каждый из нас будет получать питание в конкретной части лагерной зоны. И, если на время его получения кого то там не будет, пищи он не получит. Таким образом, из указанной зоны можно было выходить на территорию всего лагеря, однако во время получения пищи обязательно нужно быть на месте. Если не будешь, то без пищи пропадешь.

Кушать давали один раз в день, где-то в двенадцать часов дня.

Приносили к нашей изгороди бачки с баландой из брюквы. Раздачей руководили патрули – немцы с дубинками в руках, а распределяли полицаи из наших. Порядок раздачи был такой, как и в предшествующем лагере, кто не успел подставить сосуд – оставался без порции. Полицай не очень и смотрел, куда он льет баланду, лишь бы из рук. За таким порядком не один оставался голодный до следующего дня. Выдавали один литр баланды и одну буханку хлеба на восемь человек. Такая порция позволяла едва поддерживать жизненные силы, и поэтому все бродили по зоне, как тени.

Периодически нас выстраивали на плацу и раздевали догола. Так мы стояли по несколько часов, а эсэсовцы ходили по шеренгам, вглядываясь в лица и, выискивая командный состав. Периодически они рылись в одежде, и если там что-то находили, то выводили таких в оставляли.

В этот период второй половины августа и весь сентябрь шли непрерывные дожди. Мы лежали под открытым небом отданные на откуп ненастью, полураздетые и голодные. Дожди преимущественно шли во второй половине дня и ночью. Спасались от того несчастья, кто как мог. Чтобы было теплее, наталкивали под гимнастерки сухой травы.

Для укрытия от дождя рыли ямы с навесами и под ними прятались.

Такие ями часто обваливались, присыпая спящих землей.

Кое-кому удалось сохранить от обысков плащ-палатку. И если начинался дождь, то под ею собиралось до пятидесяти пленных, которые прислонялись один к другому, сбиваясь в круг. Тот круг под палаткой все время двигался, так как крайние старались, хотя как-то спрятаться внутрь под палатку, отодвигая один другого наружу. Таких кругов на зоне было всегда несколько, и они словно бы танцевали по плацу целую ночь.

С наступлением холодов и, вследствие постоянного недоедания, постепенно стали распространяться разнообразные болезни. Началось массовое вымирание пленных. Люди умирали десятками и сотнями за сутки. Администрацией лагеря была создана специальная лагерная команда из пленных, которым давали немного больше еды. Эта команда занималась уборкой мертвых, которые голыми лежали утром по всей территории лагеря. Лежали они голыми потому, что те, которые числились еще в живых, ночью из них снимали одежду и натягивали ее на себя. Мертвых подвозили к воротам и складывали в штабеля. От ворот их отвозила на кладбище уже другая команда под охраной эсэсовцев. Больше всего умерло людей в ноябре, когда началось резкое похолодание. Для тех, кто не мог выносить такой жизни, как высшая стадия цинизма, были построены специальные кабинки, в которых можно было повесится. И действительно находились пленные, которые шли в эти кабинки, чтобы навсегда прекратить свои мучения в этом нацистском аду.

Думаю, что мне удалось в этот период выжить только потому, что я не разрешал себе терять надежду и прибегать к таким средствам выживания, которые использовали многие другие. Я не менял свою пайку хлеба на папиросы, не рылся в помоях возле кухни, собирая безысходности.

Передо мною, как и перед другими пленными, стоял вопрос, как вырваться из этого ада. Просто убежать отсюда было невозможно.

Лагерь был обнесен несколькими рядами колючей проволоки. На вышках круглые сутки стояла охрана, которая стреляла у любого, кто приближался к изгороди. Были случаи, когда гражданские немцы, то ли сочувствуя, то ли ради развлечения бросали нам через изгородь ломти хлеба. Голодные люди бросались за теми ломтями, а из вышки их расстреливали из пулемета. Тем не менее, при повторном броске ломтя, пленные снова бежали за тем хлебом, несмотря на пули. Вот к чему может приводить человека голод.

согласилось работать на гитлеровцев. Они имели резиновые дубинки и часто применяли их к другим пленным. Эти предатели выискивали среди нас пленных еврейской национальности, коммунистов и командный состав. Таких поселяли в отдельный спецблок. Каждым утром этот спецблок, дополнительно к дождю, поливали холодной водой из шлангов.

Спустя некоторое время в лагере стали набирать на разные работы команды пленных, из тех, кто еще был способен что-то делать.

Это стало, наверное, возможным из-за того, что самых немцев, мобилизовать в вермахт. Эта новость быстро распространилась лагерем, и мы узнали, что набор ведется периодически возле центральных ворот. Основное условие, для того чтобы быть отобраным на работу, состояло в том, что нужно было пробежать сто метров между рядами солдат к месту сбора. Если добежал, то становись в команду, а если не смог добежать, то получал град дубинок по спине и возвращался назад. Тем не менее, нужно было рисковать, оставаться здесь было смерти подобно.

Вот нас три человека, которые остались в живых от бывшей полковой группы, договорились между собою попробовать счастья во время набора новой команды. Мы старательно готовились к этому дню, берегли свои силы и вот как-то узнали, что скоро будут набирать на работы отряд из ста пленных. Нам было все одно, какие то будут работы, главным было вырваться живыми из этого лагеря смерти.

Желающих попасть в эту команду набралась много, однако почти половина из них к воротам так и не добежала. Из нашей группы добежало только двое. На ту стометровку мы израсходовали все силы, тем не менее, добежали и вот мы в строю команды.

3.5. Пленные рабы В сопровождении усиленной охраны нас вывели за ворота, посадили в автобусы и повезли в неизвестность. Ехали мы довольно долго и прибыли на электростанцию, которая работала на угле. Была уже зима, мороз достигал 8-10 градусов, но на этот раз нас поселили уже у помещения. Была это старая конюшня, в которой на полу положены соломенные матрасы, покрытые шерстяными одеялами. Нам выдали старые шинели, пиджаки и армейские штаны. За обувь у нас служили войлочные тапки на деревянных подошвах. Помещение не отапливалось, однако после лагерной жизни мы очень были рады матрасам, одеялам, какой-то одежке и крыше над головой. Здесь нас кормили уже лучше, чем в лагере, так как нужно было много работать.

Работали мы по сменам. Я, еще с двумя товарищами, попал на конвейер, который подавал уголь в бункер печи. Наша задача состояла в расчистке заторов на конвейере. Здесь уже было тепло и мы, работая, отогревались после холодной конюшни. На этой электростанции мы работали до весны сорок второго года.

Весной сорок второго года нас снова посадили в автобусы и повезли на другую работу. Это были уже железнодорожные составы.

Нас снова разместили в лагере из бараков. Лагерь был также обнесен колючей проволокой. На следующий день погнали работать на железную дорогу. Работа состояла в разгрузке вагонов. Хотя нам немного и удалось оправится от предшествующего лагеря, сил все-таки было еще мало, а работа была трудной. Чтобы разгрузка шла быстрее конвоиры часто приводили в действие палки. Работа продолжалась от шести часов утра и до темноты, без выходных.

Так мы работали до осени сорок второго года. Осенью нас отправили на сахарный завод. Везли почти целый день машинами, кушать не давали. Когда привезли к заводу и выгрузили, то многие из пленных бросились собирать свеклу, которая валялись на дороге, и грызть ее. Я не поддался этому порыву и терпеливо сносил голод.

Может меня и спасло то, что я не бросался на всякую суррогатную пищу, от которой очень много людей умерло.

Поселили нас в дом, который стоял рядом с заводом. В нем были поставлены пружинные кровати с матрасами и одеялами. На следующий день нас повели на работу. Меня, еще с одним товарищем, снова поставили на конвейер, который подавал уголь в печи. Пища здесь была такая, что мы почти всегда чувствовали себя голодными. Тем не менее, можно было вдоволь поживитися сахаром. Мы не имели к нему доступа, но те, кто работал на сушке, приносили его в жилое помещение.

Употребляя сахар, мы чуточку стали живее. В то же время мы не имели возможности помыться и попрать белье. Появились вши, и несколько человек заболело. Немцы забили тревогу, боясь заразиться. Заставили вынести матрасы и сожгли их, продезинфицировали одеяла и одежду, после чего повелели нав в душ. С того времени уже каждую неделю нас водили у душ и выдавали чистое белье.

На сахарном заводе мы проработали до окончания сезона переработки свеклы. Весной сорок третьего года нас в очередной раз посадили в автобусы и повезли в город Десау на завод «Бамак-4». Там пришлось работать в две смены по двенадцать часов. Робота была разная и тяжелая, в основном погрузка и разгрузка. Если не хватало немецких рабочих, которых периодически отправляли на фронт, то к станкам ставили пленных. Так и меня периодически ставили к работе на фрезерных станках под надзором мастера.

3.6. Бегство из плена Начиная с осени сорок четвертого года город и завод стали периодически бомбардировать американцы. Однажды бомба упала рядом с цехом. Она образовала воронку глубиной около десяти метров и развалила стенку цеха. После этого в лагерь привезли деревянных колод и нас заставили рыть зигзагоподобный ров высотой в рост человека посреди лагеря. Тот ров накрыли деревянными колодами, и образовалось бомбоубежище, в которое нас заводили во время бомбардировок.

Однажды ночью в марте месяце сорок пятого года город бомбардировали беспрерывно. От этих бомбардировок наш лагерь из деревянных бараков сгорел полностью. Бомбами разнесло здание конвоя и ворота вместе с изгородью. В это время мы сидели в защитном рве и периодически гасили напалмовые бомбы, которые падали на наш бункер и рядом. Кое-кто не выдерживал такого напряжения и выбегал из-под укрытия. Однако далеко отбежать им не удавалось, осколки бомб настигали их. Благодаря Богу, в наше хранилище прямого попадания бомб не было. Были и такие, кто не вышел из казармы в бункер, а спрятались под койками. Там они и сгорели.

Большая бомба попала и в немецкое бомбоубежище на заводе.

Все, кто там был погибли, а бомбоубежище залило водой. Об этом мы узнали утром на следующий день, когда увидели, что ни конвоиров, ни других немцев возле нас не появилось. Вокруг все было разрушено. Все то, что могло гореть – сгорело. В пожарище бараков мы видели останки тех, кто не пошел в хранилище, а остался внутри. Они не смогли спастись, так как дверь была заперта, а на окнах граты. По территории лагеря лежали тела тех, кто выскочил из хранилища и попал под шквал осколков от бомб. Кое-кому из них посчастливилось остатися в живых, и они возвращались в лагерь. Начали возвращаться и те, кто работал в ночной смене. Этих пленных, на время бомбардировки вывели за город на окраину в небольшой лесок. В свете осветительных ракет из самолетов их увидели и, наверное, считая за немецких, солдат, обстреляли из пулеметов и начали бомбить. Из ночной смены тоже мало кто уцелел. В том числе погиб и мой друг Сергей Осипенко, с которым мы длительное время работали в одной смене и делились чем Бог пошлет, вечная ему память.

Все пленные, кто остался в живых, собрались и начали обсуждать, что дальше делать. Мы были встревожены и в то же время свободны, так как вокруг уже не было изгороди и охраны. Однако эта воля была относительная, так как находились мы в центре Германии и ждали того, что вот-вот немцы возьмут нас снова под охрану. В то же время периодически вечерами мы слышали звуки пушечных выстрелов и понимали, что это приближается фронт. Большинство решила разойтись отдельными группами и пробираться к своим войскам.

С двумя товарищами я пошел по руинам домов в поисках одежды и обуви, чтобы поменьше быть похожими на пленных беглецов. В одном из подвалов мы наткнулись на одежду, которая была присыпана обвалившимися камнями. Там мы нашли пиджаки, брюки, головные уборы. Свою одежду с надписью белой краской на плечах SU (Soviet Union – Советский Союз) мы забросали штукатуркой из обваленных стен. Обувь мы нашли в другом подвале. Таким же образом мы находили пищу и сделали ее запас на дорогу. Немцев в этом поселении не было. Наверное, те, кто выжил после бомбардировок, оставили его.

Блуждая по руинам домов, мы разыскивали все то, что может стать полезным в дороге, после чего отправились на восток. Двигались мы ночами и окраинами, подальше от дорог. Нам было известно, что те беглецы, которым раньше удавалось вырваться на волю, долго там не задерживались. Где-то через неделю - две их возвращали в лагерь по зверски побитых и чуть живых, а несколько от побоев умерло. Власти давали премию в пятьдесят и больше марок за выдачу каждого беглеца.

Поэтому мы были очень осторожны и старались не попадаться на глаза немцам. Однако тем было уже, наверное, не до нас. Военные части немцев почти в панике отступали на запад, чтобы не попасть у руки россиян. Гражданское население тоже было в движении и оставляло свои дома при приближении фронта. Так мы блуждали почти две недели – голодные, обросшие, измученные ночными переходами, стараясь быть похожими на гражданских немцев. При случае мы делали привалы, прячась в руинах домов.

На одном из таких привалов где-то двадцатого марта сорок пятого года мы увидели бойцов в советской форме. Радости не было границ это были разведчики 280-й стрелковой дивизии. Нас отвели в штаб дивизии. Каждого из нас подвергли допросу, кто мы, где служили в армии, как попали в плен. Между нами даже оказался один, кто не успел начать службу в армии, а сразу попал в плен. После такого допроса мне еще с одним товарищем выдали воинскую форму и направили в отдельную зенитную роту, которая охраняла вместе с ротой автоматчиков, штаб 280-й стрелковой дивизии.

3.7. Фронтовые будни Дальнейшая моя служба в армии до окончания войны проходила в прислуге крупнокалиберного четырехствольного зенитного пулемета, который был размещен в кузове автомашины немецкого производства.

Таких машин в охране штаба было две. Еще одна – третья машина транспортировала боевые и прочие припасы. Наша задача состояла в защите штаба дивизии от нападений с воздуха, а также вместе с автоматчиками от нападений с земли. К тому времени немецкая авиация нас уже практически не беспокоила, а вот от нападения пехоты приходилось периодически отбиваться.

Помню один случай, когда штаб дивизии, который разместился в небольшом городке, старалась захватить довольно значительная группа немецких разведчиков. Они прорывались к штабу, который организовать отпор, использовав наши пулеметы в наземном бою. В дальнейшем в атаку пошли автоматчики, забрасывая немцев ручными гранатами. Получив значительные потери раненными и убитыми, те отступили.

Раненные были и с нашей стороны. Так в нашей пулеметной прислуге один солдат тоже был ранен в руку, тем не менее, идти в госпиталь он отказался. К концу войны в поредевших подразделениях на счету был каждый боец, а потому никто и не принуждал легко раненных оставлять боевую часть.

В апреле месяце сопротивление немцев начало слабеть. Наша часть находилась на расстоянии сто – сто двадцать километров от состоялась 20-24 апреля на Эльбе. На месте встречи был разрушенный мост, который немного починили и наши солдаты ходили в гости к американцам, а те к нам. Общались мы на немецко-русско-английском диалекте, тем не менее, довольно пристойно понимали одни других. Для нас война уже закончилась, однако она еще шла в Берлине и Чехословакии. Лишь пятого мая нам сообщили, что война полностью закончилась.

Победу мы встретили в городе Шмидеберг. Наше отделение было расквартировано в особняке немецкого гауптмана (капитана). Его семью выселили из особняка, но хозяйка периодически наведывалась к своему двору и даже предлагала готовить нам пищу. Однако мы отказались от ее услуг, не зная наверное, ее намерений. Комнаты в особняке были хорошо обставлены мебелью и застелены постельным бельем. Но за месяц нашего проживания они стали просто неузнаваемы. Солдаты отвыкли от комфортных условий проживания и в комфортабельном особняке жили, как на фронте. Когда понадобилось написать лозунги к Дню Победы, то просто брались пуховые матрасы из красной материи, из них вытрясали перо и писали белой краской надписи.

Я не имею намерений обвинять их в том, к чему их приучила война и те же немецкие учителя, которые ее начали. Намного больше хочется мне вспомнить "незлым тихым словом" тогдашних руководителей, которые поставили нас в начале войны заложниками своих амбиций.

Мало того, что к войне почти не готовились, было сделано все, чтобы, не дай бог, Гитлер не подумал, что мы к ней готовимся. Тягачи и танки на колодках, самолеты на открытых аэродромах без горючего. Физическое уничтожение командного состава, который имел опыт гражданской войны. Все это открыло путь Гитлеру в начале войны к легким победам.

Возникает простой вопрос - неужели военные части кадрового состава, которые имели соответствующую боевую подготовку, не могли воевать в сорок первом лучше мобилизованных гражданских, которые получали ощутимые победы в сорок третьем – сорок пятом годах.

После окончания войны началась демобилизация бойцов старшего поколения. Младшие же продолжали службу, и я был в их числе, так как по годам еще не подходил для демобилизации. Войска начали передислокацию на территорию Советского Союза. Пехотные части двигались пешим маршем, мы же передвигались на своих машинах. По дороге в Союз мы прошли через Польшу. Если по дороге встречался какой-то город, или городок то мы сходили с машин и строились в пеший строй. После чего под марш духового оркестра проходили через него.

Все население таких городков выбегало с цветами нас приветствовать.

Иногда накрывали праздничные столы, ну а там, где музыка там и танцы. Так мы достались к городу Стрый, где я прослужил ко дню демобилизации – осени сорок пятого года.

Часть четвертая:

На западной Украине 4.1.После демобилизации Демобилизовался я глубокой осенью сорок пятого года. Нас отправляли по домам в той одежде, которую мы были одеты. На мне была старенькая гимнастерка и воинские галифе. Правда, сапоги были не рваные, так как некоторые бойцы поехали домой в рваных сапогах.

При мне были также два пары белья и немецкая шинель, из которой дома сестра пошила мне полушубок. Вез домой я также немецкий радиоприемник, однако по дороге он упал на рельсы и разбился. Там я его и оставил.

Вот с такими пожитками я и приехал домой. В родительском доме я нашел старенькую мать, которая жила в одной половине, и жену Анну с дочерью Светланой в другой. Анна переехала в родительский дом после смерти моего отца. Когда я приезжал на похороны, то просил ее наведываться к матери и помогать ей. С течением времени Анна решила переехать к ней на проживание.

Сначала, как рассказывала мать, Анна относилась к ней довольно хорошо. Однако после начала войны, когда от меня перестали приходить письма (из лагерей нам писать, конечно, не разрешали), то ее отношение изменилось в худшую сторону. Сначала они жили вместе, а потом Анна отделилась от матери в лучшую половину дома и продолжала вести самостоятельную жизнь.

Моей одежды, которая была оставлена перед мобилизацией, в доме уже не было. Оказалось, что Анна отдала все своему любовнику, с которым я когда-то учился в одном классе. Этому сельскому ловеласу удалось в свое время увильнуть от призыва в армию, и он во времена оккупации находился дома в селе. Каким-то образом завязались отношения и он начал учащать к моей жене. Когда мать категорически запретила ему появляться в нашем доме, то он уже тайком залезал ночью через окно. Светлана это видела, а потом и мне рассказала.

Такого я простить не мог. С того времени мы с Анной развелись и перестали жить вместе.

Семьи у меня уже не было, и я в это время почти не держался дома, только иногда наведывался к матери. Большей частью я бывал у сестры Веры в городке Гнивань и у сестры Ларисы в Никифоровцах. На работу по своей профессии я не пошел. Учителю нужно было хотя бы немного пристойно приодеться, а я такой возможности тогда не имел.

порекомендовала мне заняться перепродажей канцелярской бумаги, чтобы этим заработать деньги на приличную одежду. Эта знакомая приносила пачки канцелярской бумаги, а я распространял ее по организациям и заводам. Такая моя деятельность продолжалась до второй половины сорок шестого года. За это время я сумел заработать немного денег и купить приличную одежду, в которой можно было появиться перед учениками.

Часто бывая в разъездах, я по дороге заезжал в те села, где раньше работал, чтобы взять справки о восстановлении довоенного стажа. И вот однажды пришлось в Вороновице встретиться с матерью Зои. Она очень обрадовалась такой встрече, пригласила меня в буфет, где взяла бутылку, а я взял закуску. Мать рассказала мне о том, что Зоя не живет с мужем. Тот работал кассиром в сбербанке, и во время денежной реформы, когда шел обмен денег, допустил какие-то нарушения. Теперь сидит в тюрьме, а Зоя с дочерью сама. Она рассказывала, что Зоя часто вспоминает меня, и, если я желаю, то мы можем встретиться. Я на те предложения ответил, что встретиться мы, конечно, можем, однако это будет не та встреча, которая была бы между парнем и девушкой. А если по вашей вине произошло между нами то, что есть, то знайте, что ваша дочь не нашла счастья в жизни, да и я его утратил. Так мы еще долго разговаривали, и по тому разошлись.

Так к тому времени встретиться с Зоей мне не удалось. Однако после того, как мы возвратились из Западной Украины такая встреча состоялась. Мы поговорили о былом, погоревали, что так нам сложилось в жизни, да и разошлись навсегда. К тому времени она уже вышла вторично замуж за какого-то милиционера и, по всем видно, была тем замужеством довольна.

Сестра Вера работала официанткой в столовой Гниванского сахарного завода. Периодически там бывая, я познакомился с заведующей этой столовой. Звали заведующую - Мария, и она, в дальнейшем, стала моей второй женой.

4.2. Вторая семья Нужно было устраиваться на работу. Я долго обдумывал, куда мне податься. Мария рекомендовала устроиться на один из сахарных заводов, на что для начала я согласился. И даже решил поехать на сезон в Тернопольскую область на такой завод. Там мне давали пункт по приему сахарной свеклы. Но расспросив местный люд об обстановке в этом районе и о деятельности отрядов ОУН я решил отказаться от этой работы и искать ее по своей профессии учителя.

Такая возможность случилась, когда я встретился со своим родственником Приймаком Феодосием Дмитриевичем. Он работал в Подволочиском районе Тернопольской области ветеринарным врачом.

Прислушавшись к его совету, я поехал в Подволочиское райвно. Места в школе села Качанивки, где проживал Феодосий не было, а потому мне дали направление в соседнее село Ивановку учителем начальных классов.

Работу в школе я начал с конца июля сорок шестого года. Жить мне пришлось на квартире у свекра бывшего заведующего школы, которого к тому времени арестовали за связь с подпольем ОУН-УПА.

Платил за квартиру с питанием сто рублей в месяц. Старый хозяин держал корову, и у нас на столе часто были молочные кушанья. Со временем мой хозяин переехал во Львов, в котором жили его дети.

Во время работы в Ивановке, я ездил в Гнивань на выходные и там встречался с Марией. Меня тянуло к ней. С течением времени эта тяга переросла в любовь. Я ощущал, что и она ждала меня, и с течением времени эти отношения переросли в желание создать новую семью. Осенью сорок шестого года Мария вместе со своей дочерью Тамарой переехала ко мне в Ивановку.

Я был очень рад, что у меня снова появилась семья, и мы будем жить вместе, преодолевая трудности, которых к тому времени было немало. Мы с Тамарой ходили в школу, она на обучение, а я на работу.

В школе сначала я вел первый класс, а когда ввели обязательное семилетнее образование, то имел уроки в пятом и шестом классах. Это позволяло немного больше зарабатывать и тратить этот заработок не только на пищу, но и на одежду.

Мне выделили дом с усадьбой. В то время много поляков выехало в Польшу и оставили свое жилье. На этой усадьбе был дом, хлев и погреб, были плодовые деревья – груши, вишни, яблони. По соседству жила хорошая семья пожилых людей с дочерью. У нас с ними сложились неплохие отношения, которые были очень важны, учитывая то время на Западной Украине.

Мария вела наше нехитрое хозяйство. С течением времени мне выделили огород и мы выращивали там овощи, даже сеяли на поле зерновые. Держали свинку, купили корову. С этой коровой поначалу вышла даже некая интересная оказия. Поехали мы ее покупать в городок Золочев, там скот был более дешевый. Купили в том Золочеве мы сразу две коровы - одну для себя, а другую, чтобы возвратить деньги, израсходованные на дорогу. Одна из коров почему-то Марии интересовалась подножной травой, как другие коровы. Но я настоял, и мы эту корову все же купили.

Гнать коров пришлось далековато - километров с девяносто. Когда к вечеру мы их пригнали, то ноги прямо таки отваливались. Упомянутая корова так и не паслась. Выгоним ее в стадо, а она себе станет столбом предшествующих хозяев она тоже не паслась, а ее только кормили. От этого она почти внезапно похудела, и нужно было ее как-то сбыть.

Погнали мы ее на рынок продавать уже поближе - в Подволочиск. Все кто к этой корове подходил почти сразу же и отходил с загадочными словами "полреберка". Заготовители ее тоже не брали, так как была она худая. Пришлось гнать ее на рынок еще раз. И здесь можно сказать повезло. Какие-то люди договорились за корову, да и пошли за деньгами. Когда они возвратились, то ту корову уже продали. Это были молодые люди и, наверное, не знали, что такое "полреберка". А молоко у той коровы было очень хорошее. Вот они его попробовали да и купили.

А что означало это "полреберка", я до этого времени не знаю.

Школа находилась почти рядом с нашим домом, где-то на расстоянии около ста метров. Условия обучения того времени были очень трудными. Не хватало учебников, канцелярских принадлежностей, почти не было тетрадей. Нужно заметить, что уровень развития местных детей значительно отличался от развития детей Центральной Украины.

Это, наверное, можно было объяснить тем, что только в тридцать девятом году сюда пришла советская власть, и началось постепенное развитие образования. Кроме того, большим и не всегда прогрессивным было влияние на местных крестьян местной униатской римо католической церкви и ее священников. Несмотря на все это наш учительский коллектив, основываясь на тяге детей к знаниям, упорно работал, что давало неплохие результаты. В сорок седьмом году наша начальная школа перешла на прогрессивную форму образования с дальнейшим созданием семилетней школы. Был открытые сначала пятый, а потом шестой и седьмой классы.

Времена были трудные, в особенности сорок седьмой год. В этот год был собран очень плохой урожай, и это привело к голоду в некоторых центральных регионах Украины. В Тернопольской области к тому времени особого голода не было, но цены на продукты тоже были значительные. Так пуд картофеля стоил триста пятьдесят рублей при заработной плате учителя пятьсот – шестьсот рублей. Чтобы как-то сводить концы с концами, мне приходилось работать в две, а иногда и в три смены. Это стало возможным, в связи с тем, что открылся вечерний класс. На селе было много детей, которым не пришлось учиться во время войны. Некоторые из них имели знания на уровне первого – второго классов. Однако нужно отдать им должное, эти дети регулярно посещали школу и учились при свечах и ночниках, которые приносили с собою. На класс была только одна керосиновая лампа, и ее света всем не хватало.

В то время я решил вспомнить свое бывшее увлечение в студенческие годы – фотографию. Купил фотоаппарат ФЕД со штативом, пленки и химические материалы. Начал делать снимки, выходило довольно неплохо. Сфотографировал своих домашних и соседскую девушку. А та побежала с этими фотографиями к своим подругам. После этой рекламы к нам во двор начала приходить молодежь, возвращаясь после воскресной службы в церкви. Все желали сфотографироваться, а оплачивали фотографии частично деньгами, частично продуктами. Я фотографировал, а Мария получала оплату за эту работу. С этих пор нам стало немного легче с продуктами.

4.3. Война без фронтов Все время нашего пребывания в Тернопольской области там велась постоянная борьба между советскими структурами, внутренними войсками и подпольными организациями ОУН-УПА. Эта борьба образовывала постоянную тревожную обстановку, в которой приходилось работать. Нужно отдать должное повстанцам – они не трогали учителей, которые занимались только своей профессиональной деятельностью. В то же время к представителям советских органов применялись жестокие меры.

В нашем селе тоже периодически проводились акции УПА.

Однажды в зимний вечер Мария вышла из дома. У нас в это время была на сносях корова, а потому приходилось периодически ходить в хлев. И вдруг Мария услышала скрип снега под сапогами нескольких людей, которые шли по улице и разговаривали вполголоса. Она притаилась за грудой навоза, желая остаться незамеченной. Шаги стихли возле нашей калитки – “Это к нам”, промелькнуло в ее голове. Однако голоса возле калитки, а были между ними, судя по русскому говору некоторых, и власовцы, распрашивали у кого-то, где разместился на квартиру финагент, который прибыл из района. Получив ответ, группа пошла дальше.

На утро в окно дома тихо постучали. Это пришла нас проведать соседка:

спросила она. А потом, когда мы открыли дверь, промолвила:

– Вовну убили!

Вовна – это была фамилия финагента. Убили также и заведующего сельским клубом, молодого местного парня, у которого Вовна остановился на ночлег.

Второй случай произошел тоже зимой сорок седьмого года. Был убит работник райкомунхоза, который приехал из районного центра Подволочиск. Его раздели и положили прямо посреди сельской улицы, вырезав на груди ножом пятиконечную звезду. Он лежал недалеко от школы. Когда дети утром пошли на занятия, то увидели на улице мертвого голого человека с вырезанной на коже звездой. Конечно, все с ужасом возвратились домой. В тот день занятий не было, так как в школу никто не пришел.

Население настолько было запугано этим террором, что боялось сказать лишнее слово. Лишь за одно подозрение в нелояльности к подпольной власти ОУН-УПА можно было лишиться жизни. Крестьяне исправно платили дополнительные налоги этой власти деньгами и собственного желания, а чаще всего под давлением структур ОУН-УПА массово выезжали в Польшу. Таким переселенцам разрешалось забирать с собою все имущество, но зданий и земли ведь не вывезешь!

В свое время главный проводник ОУН Степан Бандера провозгласил – “Наша власть будет страшной”. Она, хотя и подпольная, такой, по моему наблюдению, стараниями местных проводников и была.

Не могу здесь не упомянуть о гибели моего двоюродного брата по матери Приймака Феодосия, который пригласил меня в это пекло и проживал в соседнем селе Качанивка. Феодосий работал в этом селе ветеринаром, был коммунистом. Как член партии, он исполнял определенные обязанности по контролю за сдачей крестьянами продовольственных налогов в своем селе. Подпольная организация ОУН-УПА, которая действовала в Подволочискому районе, не желая, наверное, оставлять село без ветеринара, поначалу присылала ему письменные предупреждения с требованием отказаться от этих своих непрофессиональных обязанностей. Тем не менее, Феодосий на эти предупреждения не реагировал и продолжал рьяно выполнять партийные поручения.

После письменных предупреждений, ему на первый раз сожгли сарай. Второй раз, возвращаясь вечером из сельского совета, он был обстрелян и ранен в ногу. Имея при себе автомат (членам партии и советскому активу выдавалось оружие для самозащиты), он на тот раз отбился. Я тоже ему не раз советовал отказаться от обязанностей собирателя налогов и заняться только своим профессиональным делом.

Однако он говорил – “Пусть только кто попробует. Я его, гада, из автомата!” Со времени первых предупреждений прошел почти год. И вот летом сорок восьмого года кто-то из местных крестьян принес весть с Качанивки – “Вашего родака убили”. Не знаю, откуда они узнали, что он мой родственник, я об этом никому в селе не рассказывал. Оказалось, что Феодосий шел днем по улице с двумя односельчанами и этот, как он говорил, “гад” запросто подошел к нему сзади и выстрелил из револьвера в затылок.

В дальнейшем, я узнал, что это был исполнен приговор специального районного суда УПА. Документы с этим приговором были с течением времени выявлены в одном с схронов возле села Мыслова Подволочиского района.

Это коротко о той обстановке, которая властвовала вокруг в период нашего пребывания в селе Ивановка. Можно догадаться, как влияла та обстановка не только на меня, но и на мою семью.

4.4. К родному дому Восемнадцатого марта сорок девятого года у нас с Марией родился сын. Назвали мы его в честь знаменитого летчика Чкалова – Валерием. К тому времени моя мать по старости совсем ослабела и стала часто болеть. Присматривать ее дома было никому. Хотя Анна с дочерью еще проживали в родительском доме, ей уже совсем не было дела к моей матери. И перед нами стал вопрос, как присмотреть мать.

Простейшим решением было забрать ее к себе. Однако, она не соглашалась на переезд, желая умереть в родных краях, а не на чужбине.

Я обращался в областное управление образования, а потом и в Киев с просьбой о переводе в родные места. Однако с обеих инстанций мне ответили – “Забери мать к себе”. Учитывая обстановку в том регионе и на то время такой ответ был абсолютно понятным – война закончилась и никто не хотел больше рисковать жизнью. А потому кадры здесь были на вес золота. Но такой ответ меня не устраивал.

В начале лета нашу школу с инспекцией посетил заведующий районного отдела образования. Ночевал он в нашем доме, мы его хорошо угостили и за этим угощением выложили наши проблемы с матерью. А потом я поехал с ним в кабанчика, имели мясо и сало. Вот Мария упаковала мне вместительную сумку и начальству. Мария сказала:

проживает. Вот когда он приедет домой, то ты иди с ним в дом и оставь эту сумку там.

Так я и сделал и после этого появился соответствующий приказ заведующего райвно, в котором мне давалось открепление с места работы. Спустя некоторое время по тому мне удалось договориться с попутной машиной, которая ехала в сторону Винницы. Загрузили мы в эту машину свои нехитрые вещи, и даже корову, простились с учителями, соседями, да и выехали на Колюхов. Перед тем как выехать, по просьбе Марии, одна из учительниц демонстративно начала записывать номера автомашины. Шофер и его сопровождающий были не совсем довольны такими действиями, даже спросили - зачем она это делает? На тот вопрос назойливая учительница ответила, что хочет знать - благополучно ли мы добрались до места назначения.

Часть пятая: На Тывровщине 5.1. В отчем доме Возвратились мы в село Колюхов к родительскому дому в начале сорок девятого года. Работы к тому времени в начальной сельской школе не было. Штат школы был полностью заполнен. Поэтому пришлось оставить Марию с детьми в Колюхове возле старенькой матери, а самому искать рабочее место где-то в другом месте.

родственников Татьяну и Ивана, которые проживали в городке Гнівань нашего района, помогла мне устроиться воспитателем в Гниванской предназначалась для детей, которые проходили санаторную реабилитацию после болезни. Проживать приходилось прямо при школе, так как обязанности воспитателя требовали почти постоянного присутствия возле детей. Такой режим работы меня мало устраивал, так как нужно было периодически бывать в Колюхове.

Потом освободилось место завуча первых-четвертых классов в соседнем селе Сутиски и с начала апреля пятидесятого года я переезжаю к новому месту работы. Кроме выполнения функций завуча я преподавал в четвертом классе, а также в пятых - седьмых классах естественные дисциплины.

В начале переезда нашей семьи к родительскому жилью пришлось решать проблему с Анной. Она продолжала жить в одной из половин этого дома и не очень собиралась ее освобождать. В переговорах прошел почти год и вот, в конце концов, Анна решила возвратиться к своим родным в Вороновицу. Там кто-то из ее родственников продавал половину старенького дома, и нам пришлось взять взаймы денег лишь бы внести задаток, а потом и полностью уплатить стоимость этого дома.

Этот дом был оформлен на дочь Светлану. Анна перебралась в Вороновицу, а Светлана еще некоторое время жила с нами. Со временем добросердечные женщины начали ей нашептывать:

- Что же ты ребенок мать родную покинула! Разве так можно?

Вследствие этих разговоров Светлана (смотри фото ниже) с перебралась в Вороновицу построила с мужем новый Жизнь ее не баловала преждевременно из жизни которому к тому времени не было еще и пятидесяти лет.

пятьдесят первого года мне работу в родное село к семье и матери. В то время в Колюхове школа с начальной стала семилетней и там появились новые вакансии учителей. Я был принят на должность учителя пятых - седьмых классов. Сначала меня послали в Винницу на курсы украинского языка. Потом я стал преподавать украинский язык, ботанику и зоологию, вел физкультуру, уроки труда.

Работать приходилось в две смены методом самоподготовки, так как полученных прежде знаний уже не хватало.

Колюховская школа обслуживала еще два соседних села Канаву и Соколинцы, где была только начальная школа. Бытовые условия в школе были сложные. Отопление осуществлялось печками и только в классах, а коридор был холодный. Катастрофически не хватало классных комнат, учебников, наочных пособий. К тому времени такое положение было почти во всех школах района.

Коллектив в школе был небольшой и довольно слаженно работал.

Наиболее дружные взаимоотношения у меня сложились с Олексюком Степаном Петровичем и с Коржаном Андреем Степановичем. Степан Петрович тоже был уроженцем нашего села Колюхов и имел здесь свой дом. Дом и находился на церковной площади прямо при выезде из нашего села в направления соседнего села Соколинец.

Заработная плата в школе к тому времени была не очень большая.

Поэтому приходилось постоянно поддерживать домашнее хозяйство.



Pages:     | 1 || 3 |
 
Похожие материалы:

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.И. ВАВИЛОВА СПЕЦИАЛИСТЫ АПК НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ Материалы Всероссийской научно-практической конференции САРАТОВ 2013 УДК 378:001.891 ББК 4 Специалисты АПК нового поколения: Материалы Всероссийской на учно-практической конференции. / Под ред. И.Л. Воротникова. – Саратов., 2013. – 434 с. ...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.И. ВАВИЛОВА СПЕЦИАЛИСТЫ АПК НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ Материалы IV Всероссийской научно-практической конференции САРАТОВ 2010 УДК 378:001.891 ББК 4 Специалисты АПК нового поколения: Материалы IV Всероссийской научно-практической конференции. / Под ред. И.Л. Воротникова. – ФГОУ ВПО Саратовский ГАУ, 2010. ...»

«Розділ 5. Проблеми раціонального природокористування Проблеми рацонального природокористування Проблемы рационального природопользования The problems of rational nature use 317 Розділ 5. Проблеми раціонального природокористування УДК: 546. 7/95 : 631.417 ПЕДАФИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ МИГРАЦИИ ТЯЖЁЛЫХ МЕТАЛЛОВ В ПОЧВАХ НА КАРБОНАТНЫХ ПОРОДАХ И. В. Алексашкин, Ю. В. Хижняк, Р. В. Горбунов Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского Тяжелые металлы, попадающие в окружающую среду в результате ...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА И ПРОДОВОЛЬСТВИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ХІV МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА МАТЕРИАЛЫ КОНФЕРЕНЦИИ В ДВУХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ 1 АГРОНОМИЯ ЗАЩИТА РАСТЕНИЙ ЭКОНОМИКА БУХГАЛТЕРСКИЙ УЧЕТ К 60-летию вуза Гродно УО ГГАУ 2011 УДК 631.17 (06) ББК 4 М 34 ХІV Международная научно-практическая конференция Современные технологии ...»

«Петер Асманн Современная флористика Книга для начинающих и совершенствующихся в профессии флориста Перевод с немецкого Е. Юдаевой Москва. Культура и традиции ББК 28. 58 А 90 Peter Assmann Zeitgerechte Floristik Fachbuch fur die Ausbildung und Weiterbildung im Beruf Florist Fachverband Deutscher Floristen e.V. Bundesverband © Издательство Культура и традиции. 1998, 2003 © Copyright 1989 by Appel-Druck Donau-Verlag GmbH Augsburger Strasse 82, D-89312 Gunzburg ISBN 5-86444-063- В этой книге вы ...»

«639.1:574 Состояние среды обитания и фауна охотничьих животных Евразии. Материалы IV Всероссийской научно-практической конференции Состояние среды обитания и фауна охотничьих животных России и I Международной научно-практической конференции Состояние среды обитания и фауна охотничьих животных Евразии, Москва 18-19 февраля 2010 г. / ФГОУ ВПО Российский государственный аграрный заочный университет, ФГОУ ВПО Иркутская сельскохозяйственная академия, Ассо циация Росохотрыболовсоюз, Министерство ...»

«2 010 7 Российская академия сельскохозяйственных наук Всероссийский научно-исследовательский институт картофельного хозяйства имени А. Г. Лорха Всероссийский научно-исследовательский институт фитопатологии Биологический факультет Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова СОРТА КАРТОФЕЛЯ, ВОЗДЕЛЫВАЕМЫЕ В РОССИИ 2010 Ежегодное справочное издание Агроспас 2010 УДК 635.21:631.526.32(470) ББК 42.15 С37 Авторы: Е. А. Симаков, Б. В. Анисимов, С.Н. Еланский, В.Н. Зейрук, М.А. ...»

«УДК 133 ББК 86.42 С 60 Солодовников С.В. С 60 ЛЮДИ ДАРА или СТОЯЩИЕ ПРИ ВРАТАХ. Христос, Ванга, Нострадамус и другие. — Мн.: Издатель Л. А. Филимонова, 2000.—320 с. ISBN 985-6396-04-2. В книге рассматриваются нравственные аспекты Дара, — так автор определяет наличие у людей сверхчувственных спо­ собностей. Материалом для анализа служат произведения ми­ фологии, литературы, Евангелие, научные данные и реаль­ ные случаи проявления сверхчувственных способностей. Ав­ тор задается вопросом: “Что нам ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ Белорусский государственный университет Географический факультет НИЛ экологии ландшафтов ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ПО ИМУЩЕСТВУ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ РУП БелНИЦзем РУП ИЦзем РУП Проектный институт Белгипрозем МИНИСТЕРСТВО ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ И ОХРАНЫ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ РУП БелНИЦ Экология НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ РНУП Институт почвоведения и агрохимии ГНУ Институт природопользования РНУП Институт мелиорации Научный Совет по ...»

«УДК 636.9 ББК46.7 С57 Серия Приусадебное хозяйство основана в 2000 году Подписано в печать 14.05.04. Формат 84х 108 1/32 Усл. печ. л. 6,72. Тираж 5 000 экз. Заказ № 2383. Содержание соболей / Авт.-сост. С.П. Бондаренко, — С57 М.: ООО Издательство ACT; Донецк: Сталкер, 2004. — 124, [4] с: ил. — (Приусадебное хозяйство}. ISBN 5-17-024889-Х (000 Издательство ACT) ISBN 966-696-547-Х (Сталкер) В книге подробно освещены вопросы, касающиеся разведения и содержания соболей на крупных и средних ...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное научное учреждение Российский научно-исследовательский институт проблем мелиорации (ФГНУ РосНИИМП) Ю.Ф. Снипич СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ТЕХНИЧЕСКИХ СРЕДСТВ ОРОШЕНИЯ ДОЖДЕВАНИЕМ Новочеркасск 2007 УДК 631.347:626.845 ББК 40.723 С 53 РЕЦЕНЗЕНТЫ: В.И. Ольгаренко – заведующий кафедрой эксплуатации ГМС ФГОУ ВПО НГМА, засл. деятель науки РФ, чл.-кор. РАСХН, д-р техн. наук, профессор Снипич Ю.Ф. С 53 Совершенствование ...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ АСТРАХАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Н.Д. Смашевский АНТИВИТАМИН ПАНТОТЕНОВОЙ КИСЛОТЫ (ПИЗАМИН) В ВЫСШЕМ РАСТЕНИИ (БИОЛОГИЧЕСКАЯ РОЛЬ И МЕХАНИЗМ ДЕЙСТВИЯ) Монография Издательский дом Астраханский университет 2008 1 ББК 28.573 С50 Рекомендовано к печати редакционно-издательским советом Астраханского государственного университета Рецензенты: доктор биологических наук, профессор, заведующий лабораторией генной инженерии и нанотехнологий НПФ Армада (г. ...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ АСТРАХАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ А.А. СЛУВКО, М.Ю. ПУЧКОВ НАСЕКОМЫЕ-ВРЕДИТЕЛИ ДРЕВЕСНО-КУСТАРНИКОВОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ АСТРАХАНСКОЙ ОБЛАСТИ Монография Издательский дом Астраханский университет 2009 1 ББК 28.6 С49 Рекомендовано к печати редакционно-издательским советом Астраханского государственного университета Рецензенты: доктор сельскохозяйственных наук, профессор, заведующий кафедрой гидробиологии и экологии Астраханского государственного ...»

«Правительство Нижегородской области Иван Скляров в воспоминаниях современников Нижний Новгород Издательство Кварц 2008 ББК 66.3(2 Рос–4Ниж) И18 ISBN 978-5-903581-09-2 Книга издана при поддержке губернатора Нижегородской области В. П. Шанцева Редакционный совет: В. П. Шанцев (председатель), И. Н. Карнилин, О. А. Колобов, В. Н. Лунин, В. Ф. Люлин, А. Н. Мигунов, Е. В. Муравьев, О. И. Наумова, О. Н. Савинова, О. И. Склярова, Н. Г. Смирнов, В. А. Шамшурин, Ю. И. Яворовский Руководитель проекта О. ...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА И ПРОДОВОЛЬСТВИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СИСТЕМА ПРИМЕНЕНИЯ УДОБРЕНИЙ Под редакцией доктора сельскохозяйственных наук, профессора, член-корреспондента НАН Беларуси В.В. Лапы Допущено Министерством образования Республики Беларусь в качестве учебного пособия для студентов учреждений высшего образования по специальностям Агрохимия и почвоведение, Защита растений и карантин Гродно 2011 УДК ...»

«УДК 582 ББК 28.5я73 Б86 Рекомендовано в качестве учебно-методического пособия редакционно- издательским советом УО Витебская ордена Знак Почета государственная академия ветеринарной медицины от 21 июня 2010 г. (протокол № 1). Авторы: профессор, доктор с.-х. наук Н.П. Лукашевич, ст. преподаватель И.И. Шимко, доцент, кандидат с.-х. наук Т.М. Шлома, ассистент И.В. Ковалева Рецензенты канд. ветеринарных наук, доцент З.М. Жолнерович, канд. сельскохозяйст венных наук, доцент Л.А. Возмитель Б 86 ...»

«А.А. Сиротин ПРАКТИКУМ ПО МИКРОБИОЛОГИИ ББК 28.4я73 Печатается по решению Редакционно-издательского П 69 совета Белгородского государственного университета Автор-составитель кандидат биологических наук, профессор кафедры ботаники и мето- дики преподавания биологии А.А. Сиротин Рецензенты: кандидат медицинских наук, заведующий кафедрой медико-профилактических дисциплин В И Евдокимов кандидат биологических наук, доцент кафедры ботаники и методики преподавания биологии Л В Jlasapeв Практикум по ...»

«Г.А. Сидоров Ввод в тему Первая книга эпопеи Хронолого-эзотерический анализ развития современной цивилизации Научно-популярное издание Москва 2011 УДК 008 ББК 60.55 С347 Сидоров Г. А. С347 Ввод в тему. Первая книга эпопеи. Хронолого- эзотерический анализ развития современной цивилиза- ции. Научно-популярное издание. – М.: Концептуал, 2011. – 300 с., илл. Предлагаем читателю вторую редакцию книги Ввод в тему эпопеи Хронолого эзотерический анализ развития современной цивилизации Сидорова Г. А. ...»

«1 Министерство образования Российской Федерации САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЛЕСОТЕХНИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ И.А. Маркова, М.Е. Гузюк, И.В.Вервейко ОСНОВЫ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПОЛЬЗОВАНИЙ (РАСТЕНИЕВОДСТВО КОРМОВЫХ КУЛЬТУР) Учебное пособие для студентов направления 560900 Лесное дело САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 2002 2 Рассмотрено и рекомендовано к изданию методической комиссией лесохозяйственного факультета Санкт-Петербургской государственной лесотехнической академии ( протокол № 7 от 17 апреля 2001 г.) ...»









 
© 2013 www.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.