WWW.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

И. В. Пантелеев

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЕ

ОПИСАНИЕ ПРЕДМЕТНОЙ ЛЕКСИКИ

РУССКИХ НАРОДНЫХ

ГОВОРОВ

Тула

2006

Федеральное агентство по образованию Российской Федерации

Государственное учреждение высшего

и профессионального образования

«Тульский государственный университет»

И. В. Пантелеев

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ ПРЕДМЕТНОЙ

ЛЕКСИКИ РУССКИХ НАРОДНЫХ ГОВОРОВ

(НА ПРИМЕРЕ НАЗВАНИЙ БЫТОВЫХ ЕМКОСТЕЙ ИЗ ДРЕВЕСНЫХ

И ТРАВЯНИСТЫХ РАСТЕНИЙ)

Тула 2006 УДК 808. ББК 81. 2Р – П Печатается по решению библиотечно-издательского совета Тульского государственного университета Рецензенты:

доктор филологических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы Н. Г. Блохина;

доктор филологических наук, профессор В. К. Харченко.

Пантелеев И. В.

П 16 Лингвокультурологическое описание предметной лексики русских народных говоров [на примере названий бытовых емкостей из древесных и травянистых растений]: Монография. – Тула: Изд-во Тульск. гос. ун-та, 2006. – 225 с.

ISBN 5-7679-0846-х Монография посвящена лингвокультурологическому и структурно семантическому описанию предметной лексики русских народных говоров.

На основе комплексного анализа единиц, входящих в лексико семантическую группу «бытовые емкости из древесных и травянистых растений» прослеживается развитие материальной и духовной культуры народов России, с учетом влияния различного рода факторов (технического, экономического, природно-территориального и др.) устанавливается время появления бытовых вместилищ для жидких, сыпучих и мягких веществ.

Адресуется лингвистам, исследующим проблемы взаимодействия языка и культуры, лексикографам, этнографам, музейным работникам, аспирантам и студентам филологических факультетов.

ББК 81. 2Р – © Пантелеев И. В., ISBN 5-7679-0846-х © Издательство ТулГУ, Оглавление Введение................................................

Глава 1. ДИАЛЕКТНЫЕ НАЗВАНИЯ БЫТОВЫХ ЕМКОСТЕЙ, МО ТИВИРОВАННЫЕ ОСНОВАМИ ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ.......

1. Признаки мотивации наименований бытовых емкостей, восходящих к основам имен существительных............. ...........

1.1 Названия, мотивированные по сходству формы предметов........

1.2. Названия, мотивированные существительными, обозначающими вид исходного материала............ .....................

1.3 Номинации, мотивированные названием продукта или вещества, для хранения и транспортировки которого предназначен сосуд....

1.4. Названия, мотивированные действием, которое постоянно испыты 1.5. Названия, мотивированные по отношению ко времени....... .....

1.6. Названия, за основу мотивации которых взят объем сосуда........

1.7. Названия, мотивированные существительными, обозначающими Глава 2. ДИАЛЕКТНЫЕ НАЗВАНИЯ БЫТОВЫХ ЕМКОСТЕЙ, ОБРА

class='zagtext'>ЗОВАННЫЕ СУФФИКСАЛЬНЫМ СПОСОБОМ НА БАЗЕ АТРИБУТИВ

2. Признаки мотивации наименований бытовых емкостей, образованных посредством суффиксации на базе атрибутивных словосочета 2.1. Наименования, мотивированные названием исходного материала, 2.2. Наименования, мотивированные названием продукта или вещества, для хранения и транспортировки которого предназначен сосуд..

2.3. Наименования, мотивированные прилагательными, обозначающи ми объем, размер или способ ношения сосуда.... 2.4. Названия, мотивированные прилагательными, обозначающими место

Глава 3. ОТГЛАГОЛЬНЫЕ ДИАЛЕКТНЫЕ НАЗВАНИЯ БЫТОВЫХ

3. Принципы номинации отглагольных диалектных названий бытовых ем 3.1. Названия, обозначающие сосуды, предназначенные для выполнения 3.2. Названия, обозначающие сосуды, полученные в результате опреде 3.3. Названия, обозначающие емкости, регулярно подвергающиеся дейст Глава 4. ДИАЛЕКТНЫЕ НАЗВАНИЯ БЫТОВЫХ ЕМКОСТЕЙ, ПРИ 4. Основные этапы заимствования русским языком иноязычной лексики.

4.1. Названия, пришедшие на Русь из греческого языка..............

4.2. Названия, пришедшие на Русь из восточных языков............

4.3. Названия, заимствованные из латинского языка.................

4.4. Названия, заимствованные из немецкого языка..................

4.5. Названия, пришедшие на Русь из польского языка...............

Глава 5. ДИАЛЕКТНЫЕ НАЗВАНИЯ БЫТОВЫХ ЕМКОСТЕЙ С НЕ

ВВЕДЕНИЕ

История русской диалектологии начинается с XVIII в. с трудов учено го-энциклопедиста М. В. Ломоносова, который впервые выделил три основ ных русских диалекта: московский, северный и украинский. С X1X столетия в России проводится активный сбор диалектного материала, появляются первые публикации диалектных записей. Во 2-й пол. X1X в. выходит «Опыт областного диалектного словаря» А. Х. Востокова и И. И. Срезневского, а также «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля, в кото рый были включены и многие диалектные слова. В это же время в отечест венной лингвистике впервые затрагивается вопрос диалектного словообразо вания. В. И. Даль в статье «О наречиях русского языка» (1852) помимо клас сификации русских говоров отмечает особенности в их слово- и формообра зовании (окончания сравнительных и превосходных степеней прилагатель ных, формы возвратных частиц глаголов, некоторые суффиксы существи тельных, способы образования наречий), а уже в «Толковом словаре...» лек сикограф «делает попытки анализа диалектных значений приставок и их географической локализации» [Порохова 1966, 129]. Кроме В. И. Даля диа лектным словообразованием интересовались Ф. И. Буслаев и собиратель фольклорист П. Н. Рыбников [Буслаев 1863;





Рыбников 1867].

Систематическое изучение русских народных говоров началось после Октябрьской революции. На первом этапе эта работа ограничивалась сбором и систематизацией диалектного материала. В 20-е годы появились работы по диалектологии, которые носили общий характер и не затрагивали конкрет ных проблем словообразования и лексикологии [Селищев 1921;

Чернышев 1929;

Гринкова 1930]. Справедливости ради надо отметить, что в этих рабо тах уже содержались разрозненные сведения по диалектному словообразова нию. О том, что в это время в диалектной лексикологии дела обстояли не на много лучше, чем в диалектном словообразовании, мы узнаем из высказыва ния Р. И. Аванесова: «У нас нет исследований о лексике отдельных говоров и о той или иной отрасли лексики. Едва ли не единственной относящейся сюда работой является «Исследование о лексике русских говоров» Ф. П. Филина (1936 г.), посвященное сельскохозяйственной терминологии» [Аванесов 1949, 172]. Здесь же необходимо сказать и о том, что эта работа Ф. П. Филина имела важное методологическое значение, поскольку в ней предлагалось строго разграничивать сионимичность и параллелизм обозначения. Ф. П.

Филин усматривал различие между этими явлениями в том, что «синонимы употребляются в одном и том же говоре, а параллельные же названия – в разных» [Филин 1936, 98]. Несколько иной точки зрения придерживался Р.

И. Аванесов. Согласно разработанной им теории диалектный язык понима ется как проявление единой макросистемы, поэтому семантически тождест венные диалектизмы, присущие разным говорам, называются «разнодиа лектными, межсистемными синонимами». Например: белка – векша;

петух – кочет. Далее Р. И. Аванесов говорит о том, что в одном говоре или в рамках литературного языка существует внутрисистемная синонимия [Вопросы тео рии лингвистической географии 1962, 98].

Несмотря на то, что теория Ф. П. Филина создает для исследователей существенные, а подчас непреодолимые трудности в разраничении диалект ных синонимов и параллелизмов, – каждый раз приходится доказывать при надлежность семантически тождественных единиц одним и тем же говорам, – в отечественной диалектологии именно ей отдано предпочтение [Баранни кова 1963;

Лутовинова 1968;

Сороколетов 1975;

Коготкова 1979]. Принимая во внимание, что каждый говор представляет собой систему, «связанную единой речевой практикой единого коллектива» [Филин 1963, 328], с мнени ем ученого трудно не согласиться. Поэтому в своей работе мы будем при держиваться общепринятой точки зрения на явления диалектной синонимии.

Первые исследования, посвященные непосредстенно изучению диалект ного словообразования, появляются только в 50 – х годах XX в. [Земская 1950;

Фролова 1950;

Попова 1955]. Начиная с 60 –х годов XX в. изучение диалектного словообразования идет от общего к частному. Исследователей интересуют такие вопросы, как особенности словопроизводства в пределах какого-либо говора [Альмухамедова 1961;

Белова 1961], особенности обра зования слов определенной части речи [Сыромля 1959;

Торопцев 1958;

Са харный 1963];

большое внимание уделяется рассмотрению отдельных спосо бов диалектного словообразования [Нейштадт 1953;

Герд 1961;

Моисеенко 1964]. В 60-е годы XX столетия в языковедческой литературе начинает про слеживаться мысль о необходимости кропотливого и неотложного изучения предметно-бытовой лексики русских говоров по лексико-семантическим группам (полям): утварь, жилище, одежда и т. п. Этому немало способство вал обострившийся интерес к теории лингвистического источниковедения, к публикациям диалектных материалов, к языку ведущих русских писателей XIX–XX вв. (Л. Толстого, И. Тургенева, И. Бунина, Ф. Абрамова, В. Белова, М. Шолохова, В. Шукшина и других), к народной культуре, к истории кус тарных промыслов и ремесел. В это же время в лингвистике намечается пе реход от преимущественно описательного рассмотрения отдельных диалект ных лексем к теоретическим обобщениям по изучению определенных групп диалектных слов с точки зрения их способов образования, этимологии и зна чения [Силина 1965;

Баранникова 1967;

Шейнина 1968].

В конце XX столетия внимание лингвистов сосредотачивается на про блемах диалектной лексикологии и фразеологии, словообразования и этимо логии [Маслов 1981;

2000;

Блинова 1984;

Бахвалова 1995;

Кузина 2001;

Вла сова 2002]. Причина столь устойчивого интереса к изучению русских гово ров, на наш взгляд, кроется в самих говорах, представляющих собой огром ный самобытный пласт русского языка, в котором в полном объеме отрази лась материальная и духовная культура русского народа за весь период его существования. Сто лет назад академик А. А. Шахматов так охарактеризовал значение изучения диалектов в средних и специальных учебных заведениях:

«Из исторического очерка русского языка, из обзора русских наречий, из знакомства с живыми говорами учащийся вынесет уважение к идее народно сти. Он … усмотрит русский народ в непосредственных проявлениях его ду ховной жизни» [Шахматов 1904, 101].

Несмотря на то, что все вышеназванные публикации являются сущест венным шагом вперед на пути изучения обозначенных проблем и довольно глубоко проникают в суть историко-этимологического анализа ряда диалект ных названий бытовых емкостей, в том числе и из материала растений, эти последние наименования остались без выяснения причин и условий их вхож дения в диалекты, также не были указаны мотивы образования дериватов с новым лексическим значением от уже существующих диалектных названий бытовых емкостей из материала растений. Это объясняется тем, что диа лектные наименования бытовых сосудов изучались без необходимого учета их связи с функциями обозначаемых ими предметов в разные промежутки времени, рассматривались большей частью с точки зрения морфологии сло ва-обозначения, группировалась по словообразовательным моделям, по па радигматическому родству. Дальше этого анализ диалектных названий быто вых емкостей не шел. К тому же очень часто слова-наименования рассматри вались как знаки, оторванные от содержания денотата (понятия, предмета), от его истории.

Из всего вышеизложенного можно сделать вывод: на сегодняшний день в филологической науке нет исчерпывающей лингвоисторической и лингво культурологической характеристики диалектных названий бытовых емко стей. В то же время современные лингвокультурологи отмечают, что соци альная диалектология является одной из «культуроносных» дисциплин, по скольку изучает жизнь народа во всех ее проявлениях [Маслова 2004, 9]. По этому в настоящей работе диалектные названия бытовых емкостей будут рассматриваться в контексте материальной и духовной культуры народов России. Как исследователя нас будут интересовать кустарные промыслы и ремесла, обряды и поверья, ритуалы и обычаи, закрепившиеся в языке, а также различного рода письменные источники, которые позволят дать лин гвоисторическую и лингвокультурологическую оценку употребления в рус ском языке на протяжении столетий диалектных наименований бытовых ем костей. К сожалению, до сих пор не указаны основания и пути формирования лексико-семантического поля «диалектные названия бытовых емкостей из материала растений», до конца не выявлены мотивы закрепления в русских говорах одних наименований и не указаны причины исчезновения других, не определены условия перехода общеупотребительных слов-наименований бы товых сосудов в разряд диалектизмов, не установлен целостный объем диа лектных наименований емкостей из материала растений для всех видов ве ществ: жидких, мягких, сыпучих и твердых, не названы экстралингвистиче ские факторы появления в русских говорах как исконно русских, так и заим ствованных номинаций бытовых сосудов, не определены причины появления конкретных диалектных названий бытовых емкостей, сфера их функциони рования, не обозначены условия перехода диалектных наименований быто вых вместилищ в разряд общепринятой терминологии. Последнее представ ляется особенно важным в силу того, что в настоящее время диалектные на звания бытовых сосудов терминологизируются, что обусловлено как экстра лингвистическими, так и собственно языковыми факторами. К внеязыковым факторам отнесем:

* во-первых, социальный фактор: в конце второго тысячелетия в совре менном обществе наблюдается устойчивая тенденция к изучению самобыт ной материальной и духовной культуры народов России;

* во-вторых, производственный фактор, способствующий активному возрождению кустарных промыслов и ремесел.

Собственно-языковым фактором является активное взаимодействие лек сики русского литературного языка с диалектной лексикой. Это дает основа ние некоторым отечественным ученым говорить о том, что современные диалекты представляют собой полудиалект, т.е. такую языковую структуру, которую можно определить как «сплав сосуществующих языковых элемен тов диалекта и литературного языка» [Коготкова 1979, 6]. Здесь же следует отметить, что «происходящее в настоящее время нивелирование диалектов, утрата ими черт, отличающих их друг от друга и от литературного языка, – это утрата части их языкового богатства, обеднение общенародного языка»

[Русские 1997, 105].

Таким образом, изучение различных пластов диалектной лексики, в том числе и слов, входящих в лексико-семантическую группу «диалектные на именования бытовых емкостей из материала растений», является на сего дняшний день не только собственно филологической, но и культурологиче ской задачей.

ДИАЛЕКТНЫЕ НАЗВАНИЯ БЫТОВЫХ ЕМКОСТЕЙ, МОТИ

ВИРОВАННЫЕ ОСНОВАМИ ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

1. Признаки мотивации наименований бытовых емкостей, восхо Среди множества диалектных названий бытовых емкостей из материала растений выделяется многочисленная группа слов-наименований, образован ных посредством суффиксации от именных основ. При этом мотивы номина ции емкости, экстралингвистические причины выбора или создания имени предмета-сосуда обусловлены потребностями действительности и, прежде всего, теми средствами, которые присущи сферам различных видов произ водственной и хозяйственной деятельности. Отсюда следует, что каждое на звание бытовой емкости мотивировано, однако далеко не всегда можно уста новить мотивы номинации, поскольку признаки и свойства, положенные в основу наименования, со временем утрачивают свое дифференцирующее значение. Вместе с тем анализ исследуемого материала показывает, что в практике наименования бытовых емкостей из растительного материала сло жились свои объективные критерии оценок мотивов номинации, выбора средств образования названий предметов-сосудов. Также довольно четко прослеживаются преобладающие модели структурного состава всего перечня диалектных наименований бытовых емкостей из материала растений, в том числе и названий, мотивированных существительными.

В содержательной стороне диалектных наименований бытовых емко стей, восходящих к основам имен существительных, выделяются семантиче ские признаки, обозначающие – форму предмета-сосуда;

– вид исходного сырья;

– назначение вместилища;

– действие, которое постоянно испытывает сосуд;

– отношение сосуда ко времени суток;

– объем вместилища.

При этом слова с общим значением «носитель предметного признака, обозначенного производящей основой» противопоставляются словам с суф фиксами субъективной оценки.

1.1. Названия, мотивированные по сходству формы предметов Названия боку/ра, ы, ж. – «большая бочка» и боче/нька, и, ж. – «не большая бочка, закрытая с обоих концов;

бочонок» употреблялись в тверских говорах XIX в. Назначение бокуры и боченьки во многом было сходным. В емкостях солили грибы, огурцы, рыбу, квасили капусту, мочили ягоды и яб локи, хранили мед, масло, творог, икру, пиво, муку, зерновой хлеб и т. п.

Нередко бокура и боченька служили тарой, в которой перевозили различно го рода мягкие, жидкие и сыпучие вещества, в том числе и продукты пита ния. Объем бокуры, вероятно, был произвольным, потому что она не исполь зовалась в качестве торговой емкости, как, скажем, бочка пивная, вмещаю щая 10 ведер, или мерная, сорокаведерная. С точки зрения словообразования названия боку/ра и боче/нька – суффиксальные призводные от существи тельного бок. Основываясь на семантике этих лексем, мы можем предполо жить, что посредством прибавления суффикса – УР-а к именной основе об разуются существительные со значением увеличительности, тогда как суф фикс – ЕНЬК-а придает словам уменьшительно-ласкательное значение. Ис ходя из этого, в тверских говорах система номинаций различного объема бо чек может быть представлена в таком виде: бочка – «бо/чка стандартного объема: пивная 10 ведер, мерная 40 ведер» (общеупотр.), боку/ра – «большая бочка, превышающая вместимость стандартной емкости» (диал.), боче/нька – «небольшая бочка, закрытая с обоих концов: бочонок» (диал.). «В Твер ской губернии еще кое-где называют бо/чку боку/рой. Полагают, что назва ние это бондарная посудина получила за выпуклые округлые бока», – пишет наш современник бондарь Геннадий Федотов в книге «Бондарное дело» [Фе дотов 2000, 112].

Лексема бо/чка, и, ж. – «мера сыпучих тел, содержащая два половника, четыре четверти и восемь осьмин» широко употреблялась в официально деловом языке Древней Руси. Со 2-й пол. XVIв. на территории Московского государства бочка как мера сыпучих веществ (прежде всего зернового хлеба) заменяется четвертью и осминой, в связи с чем слово бочка, в указанном выше значении, переходит в разряд историзмов. В олонецких говорах XIX в.

бо/чка – «мера сыпучих тел, содержащая в себе две четверти». Четверть хлеба на Руси в XIX в. равнялась 24 пудам, значит, олонецкая бочка вмещала 48 пудов зернового хлеба, и объем ее по сравнению с древнерусской хлеб ной бочкой уменьшился более чем в два раза. В псковских говорах нач. XX в. бочкой называли емкость, вмещавшую только два четверика (пуда) зерна.

Из сравнения видно, что лексическое значение существительного бо/чка в олонецких говорах не совсем такое, как в говорах псковских. Общее у оло нецкой и псковской бочки только форма и назначение, вместимостью же эти сосуды существенно различаются. Этимология слова бо/чка до сих пор точно не установлена. В. И. Даль предполагал, что название этой емкости семанти чески связано с существительным бок [Даль 2002, т. 1. 193]. Действительно, изначально хлебные бочки изготавливали для большей вместимости с вы пуклыми стенками (боками). Думается, что в основе мотивации названия бо/чка лежит сходство форм емкости с боками животного или человека.

Подтверждение этому мы находим в загадке: «Стоят вилы, на вилах бо/чка, на бочке пивало, на пивале зевало, на зевале мигало, на мигале остров, на острове козы ходят» [Сахаров. Сказания русского народа].

Здесь же необходимо сказать и о том, что на юге России бочка исполь зовалась для приготовления колядиной браги: «Заваривали ее на сене таким способом: посреди двора разводили большой костер из соломы, бросали в огонь белый камень (большие кварцевые голыши), и когда те разогревались докрасна, бросали их в бочку со снеговой водой, в которую было наложено сено» [Миролюбов. Сакральное Руси].

Семантические и словообразовательные варианты горлан, а, м. и гор лач, а, м. – «кубан или кринка, балакирь, кувшин без носка и ручки, узко горлый горшок для молока, высокий горшок с пережабиной» приводятся в «Словаре…» В. И. Даля без указания места [Даль 2002: Т. 1. 624]. Во 2-й пол.

XIX в. эти лексемы отмечены в тверских и смоленских диалектах, а в сере дине XX столетия – в новгр., прионеж., брянск., калуж., орл. и др. говорах.

Назначение емкости варьировалось в зависимости от региона. Новго родцы и жители Карелии в горлаче хранили топленое молоко, а сырое дер жали в горшках: «В горлаче топленое молоко, а в горшке сырое» (СРНГ – 7, С. 39). На Смоленщине хозяйки в горлачах отстаивали молоко перед снятием сливок, а мужчины использовали емкость при выгонке популярного на Руси напитка: «Аграфена Ивановна налила из горлача молока в кружку» (Ревунов.

Холмы России);

«Никанор вернулся к аппарату. Из горлача уже текло через край» (Там же). Возможно, универсализм сосуда, а также прозрачная внут ренняя форма лексем, его обозначающих, и обусловили столь широкое рас пространение этих существительных в языке диалектов. К сожалению, в письменных источниках конца XX – начала XXI столетия слова горлан и го лач нам не встретились, и дальнейшая их судьба неизвестна.

Существительное корчага, и, ж. «глиняный кувшин» известно в древ нерусском языке с конца X века (Фасмер 1986: 341). В русских говорах XIX XX вв. это слово, сохранив исходное значение, расширило семантику и стало обозначать несколько видов емкостей: 1. Большой глиняный сосуд, горшок, служащий для хозяйственных различных надобностей (Волог., 1822. Арх., Ирк., Забк., Твер., Тул., 1855-1956). 2. Кувшин (Новг., 1897). 3. Деревянная кадка для топленого масла (Яросл., 1896). // Небольшая кадочка для соленья (Моск.). 4. Бочонок для кваса (Новосиб., 1970). 5. Бадья (Свердл., 1965). В новгородских диалектах лексема корчага в первичном значении просущест вовала недолго и к XX столетию вышла из активного употребления, вероят но, под давлением со стороны семантически близких ей существительных горлач и кринка. Этимологию слова корчага установить затруднительно.

О. Н. Трубачев считает, что «корчага образована от слав. * kъrъk "шея" с помощью суф. –jаga» (Фасмер 1986: 341). Отсюда мы можем заключить, что дифференцирующим признаком, лежащим в основе номинации корчага (в 1 и 2 знач.), является наличие у сосуда горла (шеи). В 3, 4 и 5 значениях лексема корчага мотивируется по сходству формы тулова, т. е. корчага, кадка, бочо нок и бадья имеют выпуклые бока. Этот признак оказался более актуальным, потому что присущ и бондарным, и керамическим емкостям.

Назначение корчаги зависело от объема сосуда и материала, пошедшего на ее изготовление. В жаропрочных глиняных корчагах с широким горлом варили щи, пиво, мед, брагу, топили сало, грели воду, парили белье: «Белье в корчаге в печке парить ставили» (СРНГ-15, С. 29);

[Степан]: «Корова-то не поена еще …, поди корчагу с водой теплой из печки выставь» (Караваева.

Двор). В деревянных вместилищах солили грибы и огурцы, квасили капусту, мочили ягоды и яблоки, хранили жидкие и сыпучие вещества: «Привыкнув к темноте, Анна Михайловна различает корчаги и кадки, наполненные льня ным семенем» (Смирнов. Сыновья).

В Вятской губернии корчага использовалась при совершении обряда Троецыплятницы, цель которого – уберечь кур от повальных болезней. Уча стницы его, обычно вдовые женщины, соблюдая все предусмотренные обря дом формальности, приготавливали мясо кур, трижды выведших цыплят, и устраивали совместную трапезу. Причем перья этих кур, а также их внутрен ности складывались в корчагу, которая затем с камнем бросалась в реку или в пруд [Зеленин 1994, 111, 113]. Делалось это потому, что участницы обряда наделяли содержимое сосуда и сам сосуд некоей магической силой, которая оказывалась действенной лишь в том случае, если к вместилищу в дальней шем никто из непосвященных не прикасался. Таким образом, обычная ем кость в ходе определенного действа становилась ритуальной и получала са кральное значение.

Здесь же уместно сказать и о том, что в древности бытовые сосуды, по хожие на корчаги, нередко украшались орнаментом, который применялся как «священное ограждение вещей и вообще всей жизни от приражения злых сил, как источник крепости и жизненности, как средство, освящающее и очищающее» [Флоренский 1999: 161].

Чаще всего изображали «змеиный» узор – змея считалась символом до ждя, – небо со светилами, землю с растениями и воду, поскольку она, наряду с солнцем и землей, дает жизнь всему живому, а также фигурки женщин, символизирующие собой репродуктивное начало [Кайсаров 1993: 28;

46].

Постепенно культовое значение многих элементов орнамента забылось, но некоторые мастера до сих пор продолжают воспроизводить его на стенках сосудов не только в качестве украшения, но и в качестве оберега, наделенно го «недоступной рассудочному анализу» [Флоренский 1999: 162] магической силой. В настоящее время корчага практически повсеместно вышла из повсе дневного обихода, и слово отошло на периферию языка.

Диалектизм кри/ы/нка, и, ж. использовался в русских говорах с широ ким кругом значений. 1. Посудина для хранения молока (Куйб., Новосиб., Томск. XX в.). // Горшок для молока с одной ручкой или горловиной, перевя занной веревочкой (Сев., Вост. центр. обл. России, XX в.): «На залавке одно временно с выстрелом разлетелась пустая кринка…» (Красавин. Русские снега). // Горшок для хранения молока, оплетенный берестою (Вят., 1848.

Перм., Новг., Влад.). // Лощеный горшок для хранения молока, масла, меда (Влад., 1854): «Вот вам сказка, а мне кринка масла» (Лиса-повитуха). // По судина, в которой топят молоко (Морд. АССР, 1946). 2. Кружка (Тул., 1895).

3. Опарница (Яросл., 1902. Волог., Арх., Забк.). 4. Глубокая тарелка (Курск., 1967). 5. Деревянный бочонок вместимостью в 2-3 литра (Томск., 1948-1949).

6. Мера измерения количества молока при удое и продаже (Новг., 1904):

«Есть у меня коровенка бурая, и молока она дает четыре крынки с чашкой»

(Пришвин. Никон Староколенный). 7. Сундучок для хранения денег или ве щей;

кубышка (Курск., XX в.). 8. Шайка для мытья в бане (Иркут., 1966).

По мнению В. И. Даля, слово кринка восходит к существительному крин – «растение и цветок лилия» (Даль 2002: Т. 2, 318). Принимая во вни мание точку зрения Даля, следует иметь в виду, что 5 и 7 значения у сущест вительного кринка развились на основе метонимического переноса в отно шении ассоциации по смежности (по форме). В заключение отметим: в со временном русском литературном языке лексема кринка обозначает «высо кий глиняный сосуд с широким горлом для молока» (БТСРЯ 1988: 470).

Слово лукно/ в русских говорах XIX- XX вв. имеет несколько значе ний, непосредственно восходящих к древнерусскому и старославянскому языкам. 1. Лукошко (Поволжье, 1-я пол. XIX в.). На Псковщине во 2-й пол.

XX в. лукном называли фанерное лукошко для ручного сева зерна. 2. Корзи на из бересты, из сосновой коры, из прутьев (Псков, 2-я пол. XIX -го – нач.

XX в). Назначение корзины в крестьянском хозяйстве было разнообразным.

В ней хранили лук, чеснок, муку, соль, яйца, держали рукоделье и мелкие предметы домашнего обихода: пуговицы, иголки, нитки, мотки пряжи. С ем костью ходили в лес за грибами и ягодами, а в голодные годы побирались, о чем свидетельствует сохранившаяся до наших дней пословица: «Взял лукно/ и пошел стучать в окно». 3. Лубковый или деревянный сосуд с крышкой под сыпучие и жидкие вещества (олон., пск. говоры 2-й пол. XIX в.). 4. Любая деревянная посуда с обручами: кадочка (Архангельск, Даль). В таких сосудах обычно держали жидкие, сыпучие или мягкие продукты питания, квасили капусту, солили грибы, овощи и рыбу, мочили ягоды. Объем кадочки был произвольным и определялся как ее назначением, так и численностью семей ства. Скорее всего, он не превышал двух-трех ведер. 5. Мера зерна, меда, му ки (новг., орл., пск., говоры XIX–XX вв.). В указанный период лукно не яв лялось официальной мерой и использовалось исключительно на внутреннем рынке вышеназванных регионов России.

По мнению В. И. Даля, слово лукно/ образовано от существительного лука – «изгиб, кривизна». Вполне возможно, что изначально лукно/ изго тавливали из цельного пласта березовой или липовой коры, который «изги бали» так, что его края сходились. Потом их скрепляли, пришивали берестя ное дно, лыковую или веревочную ручку. Позднее лукном стали называть бондарные и плетеные сосуды, поскольку они тоже имеют круглую форму.

На древность названия лукно/ указывает и непродуктивный в настоящее время суффикс – Н-о, слова с которым в современном русском языке еди ничны.

Общеславянский корень лук - выделяется и в существительном лу кошко, которое благодаря хорошо развитой полисемии получило в русских диалектах необычайно широкое распространение. 1. То же, что лукно/ во м значении (псковские, тверские, воронежские и др. говоры 2-й пол. XIX – XX вв.). 2. То же, что лукно/ в 3-м значении (пермские говоры 1-й пол. XIX в., влад., волог., тобол. и др. говоры XX в.). 3. Коробка из тонкой сосновой доски, луба (печер., сев.-двинск., тул. говоры XX в.). В коробке хранили ши тье, мотки пряжи, вязанье. 4. Посуда для соли (старорусск. новг., нач. XX в.).

5. Кадка, выдолбленная из целого куска дерева (олон., яросл., петерб. говоры XIX – XX вв.). Назначение кадки определялось породой дерева. Емкости под мед и масло изготавливали из липы, потому что древесина этих пород не придает запаха продуктам;

капусту предпочитали квасить в осиновых ка душках: благодаря особым веществам, выделяемым древесиной осины, ка пуста становилась белой, хрустящей и прекрасно сохранялась до весны. 6.

Берестовое ведро (тобол. диалекты конца XIX в.). 7. Род сита (тобол., тю менск. диалекты конц. XIX в.). Решето для просеивания пшеницы (екатер.

говоры 2-й пол. XX в.).

Сам факт сосуществования в ряде русских говоров XIX – XX вв. назва ний лукно/ и луко/шко как семантически равнозначных, на наш взгляд, свидетельствует о том, что луко/шко отличалось от лукна меньшим объе мом. Вполне возможно, что слово луко/шко со временем заменило лексему луко/нце –«уменьш. к лукно в 1-м знач.», которое отражено в памятниках письменности XII–XIII вв., но, по неизвестным нам причинам, не вошло в диалекты. Ср.: в современном русском языке: око – окНо – окОШКо;

окно – оконЦе;

дно –донЦе. В основе многозначности существительного лукош ко лежит метафорический перенос по сходству форм номинируемых емко стей. В пословицах, этнографических и художественных произведениях пи сателей XIX–XX вв. слово луко/шко встречается часто, поскольку сама реа лия активно используется в быту: «Богат Тимошка и кила с лукошко» [По словица. Даль];

«Вскоре зачернелись полосы вспаханной земли, и, подъехав, я увидел, что крестьянин… мерно и бодро ходил взад и вперед по десятине, рассевая вокруг себя хлебные семена, которые доставал он из лукошка, ви сящего у него через плечо» [Аксаков. Детские годы Багрова-внука];

«Он смутно помнил эти червонцы – сеяльщик с луко/шком» [Черкасов, Москвина.

Черный тополь];

«За работу принесла она в лукошке и предложила мне деся ток яиц» [Белов. Письмо];

«Повариха Татьяна как раз выходила из курятника, неся луко/шко яиц» [Винниченко. Ошибка фабриканта];

«Машины (невести ны – И. П.) сестры подносят матери каждая по лукошку» [Молодежная эстра да, №5, 1997, С. 19].

Номинация луко/шечко – словообразовательный дериват лексемы лу ко/шко. В северных говорах это слово обозначает два вида емкостей. 1. Бе рестяной круглый короб (петербургск., енисейск. говоры XX в.). В коробах хранили овощи, одежду, приносили домой муку. Объем короба был произ вольным и определялся его назначением. Сосуды, предназначенные для ис пользования в доме и на подворье, были большей вместимости, нежели ем кости под грибы и ягоды. Круглая форма не позволяла носить такой короб на спине, а носить в руке сосуд большего объема было не только тяжело, но и неудобно. 2. Плетеная из луба сумка для грибов, ягод (Пермь, Урал, XX в.).

Лубяные сумки отличались легкостью, прочностью, низкой себестоимостью, потому что изготавливались из подручного материала – березовой или липо вой коры. Рачительные хозяйки с лубковыми сумками ходили на рынок, по скольку в них было удобно переносить продукты, требующие аккуратного обращения: яйца, грибы, ягоды. Характеризуя лексему луко/шечко с точки зрения словообразования, следует отметить, что суффикс – К-о в этом слове имеет уменьшительно-ласкательное значение, так как при помощи него обра зуются названия сосудов, качественно отличающихся от тех, которые обо значает существительное лукошко: «Выбрав свой клочок, девчонка подавала его старой барыне, которая, посмотрев на свет и не видя в пуху волос, клала его в луко/шечко, стоявшее подле неё» [Аксаков. Детские годы Багрова внука].

В архангельских диалектах 2-й пол. XX в. употреблялись названия:

ношни/к, а, м., носни/к, а, м., носничо/к, а, м. – «деревянная посуда с носи ком под молоко». Исходя из того, что вышеназванные лексемы зафиксирова ны в пределах одной местности – Устьян. Арх., 1958, – можно предполо жить: слова ношник, а, м. и носник, а, м, – фонетические варианты, тогда как существительное носничОК, а, м. – дериват от лексемы носни/к, а, м.

Предположение подкрепляется тем, что носник использовался только для молока, а носничок для молока и сметаны. Если объем носника равнялся 8- литрам, то сметану в домашних условиях в таком количестве мало кто запа сал. Различие в объеме сосудов – причина возникновения названия носни чОК, а, м. Ср.: кузов, а, м. – «большая корзина для грибов и ягод» – кузо вОК, а, м. – «маленькая корзиночка под грибы и ягоды», носник, а, м. – «большая молочная емкость» – носничОК, а, м. – «малая емкость под моло ко и сметану».

Лексемы скобка/рь, я, м. (новг., арх.) и скобта/рь, я, м., скобты/рь, я, м.

(ярсл., новг.) имели значения: 1. Деревянная посудина в виде братины, жба на, ендовы, из которой пьют мед, брагу, черпая потаковками. 2. Род чашки с двумя ручками (скобами), бывает в деле на мирском пиве, в кануны, в боль шие праздники: хранится при церкви (арх.). 3. Кадочка для масла, с двумя проушинами в клепках, для засова, и с крышкою (арх., онеж. Даль). Этимо логия слова скобкарь, я, м. в 1-м и 3-м значениях неясна. В словаре М. Фас мера это название отсутствует, а В. И. Даль считает его производным от су ществительного ско/бка. Название емкости с двумя ручками-скобками обу словлено строением сосуда – скобкарь, я, м. во 2-м знач., – однако ни кадоч ка под масло, ни посудина вроде братины, жбана не имеет таких скобок. К сожалению, словарь В. И. Даля не содержит сведений по истории возникно вения сосудов с названием скобка/рь, я, м., а «Словарь русских народных го воров» до буквы «С» еще не издан. В настоящее время слово скобка/рь, я, м.

имеет два значения. 1. Вырезанный из дерева большой ковш с фигурной руч кой. Ср.: кореник, а, м. «ковш для пива» (Тверь, XIX в.). 2. Ушатик для хра нения топленого масла. С возрождением бондарного ремесла возвращаются и забытые названия клепочных емкостей. Существительное скобка/рь, я, м. на сегодняшний день широко употребляется в речи бондарей и резчиков по де реву. Например: «В Архангельской губернии ушатики для хранения топле ного масла назывались скобкарями» (Федотов. Бондарное дело);

«Посмотри те на старинные деревянные ложки, на солонку, ковш "Конь" и скобка/рь "Уточка"» [Елкин. Дерево рассказывает сказки].

Слово уша/т, а, м. – «обручная посудина для носки вдвоем воды, с ушами, с проемами в двух супротивных клепках» (Даль);

«низкое деревянное корыто, употребляемое на промысле для укладки рыбы, переноски ее» (Кас пий) пришло в диалекты из древнерусского языка, в котором оно в 1-м зна чении было известно с XIII в. За время своего существования в русском язы ке лексема не развила богатой полисемии, зато претерпела значительные морфемные изменения и теперь в современных диалектах имеет следующие варианты: у/ши или уши/т (Рязань, Даль);

уша/нка, и, ж. (Ср. Урал);

уша/к, а, м (Ср. Урал). Все вышеназванные существительные семантически тожде ственны слову уша/т в 1-м значении. С точки зрения словообразования эти лексемы являются производными от слова у/хо, потому что сосуд имеет уши, две клепки с отверстиями, выступающие над боковыми стенками. Из глубо кой древности до наших дней дошли народные загадки, в которых раскры ваются конструктивные особенности этой емкости и происхождение ее на звания: «Весь лес в обрез, а два дерева выше всех»;

«У нашей туши выросли уши, а головы нет» [Сахаров. Сказания русского народа]. Именно благодаря сходству ушата с мордой (тушей) животного и возникло в среднеуральских говорах название тюша/нка, и, ж. – «ушат». Здесь же поясним, что слово тю/ша «толстяк», вятск. (Васнецов) появилось, по мысли М. Фасмера, в ре зультате экспрессивной палатализации с уничижительной функцией из туша [Фасмер 1986, т. 4. 139]. В среднеуральских диалектах существительное тю/шка, вероятно, производное от тю/ша, обозначает морду животного.

Назначение «ушей» двоякое. С их помощью можно было не только плотно закрыть ушат, но и перенести на другое место. Сфера применения ушата в быту весьма широка. В ушате носили воду, солили овощи, рыбу, грибы, мясо и сало, мочили ягоды, хранили топленое масло. Нередко с не большими ушатами, сделанными из тонких клепок древесины лиственных пород, ходили в лес за ягодами. Превосходство такого сосуда перед пласт массовыми, металлическими, стеклянными и плетеными вместилищами со стоит в том, что плотно пригнанные клепки и крышка предохраняли ягоды от перегрева на солнце, потому что дерево – прекрасный изоляционный матери ал. Многочисленные источники показывают: слово уша/т и производное от него уша/тик давно и активно употребляются в русском языке: «Воду уша/том, вино чарой» [Пословица, Даль];

«А мы вот что, состроим-ка дико винку: нальемте вина в уша/т – для мира изъяна большего не будет;

поста вимте уша/т на полосу, он (медведь. – И. П.) себя и угостит!» [Даль. Кру говая беседа];

«Она (Евгения – И. П.) занесла легкий уша/тик из сеней, вы мытый, выпаренный, заранее приготовленный для засолки грибов…» [Абра мов. Деревянные кони]. «Поднимали нас до рассвета. Тут же, как в тюрьме, кормили поднесенной в уша/тах баландой, еще в темноте выстраивали на площади перед соборами, по счету передавали нарядчикам и под конвоем гнали куда-нибудь за монастырскую ограду» [Волков. Погружение во тьму];

«Мочили бруснику в ушатах, заливая подслащенной водой» [Ревунов. Хол мы России]. Использовался ушат и в языческих обрядах: «Но остался еще до самого последнего часа на Руси обычай нести в баню или в погреб ушат во ды, а рядом с ним ставить угощение Роду с Рожаницем» [Миролюбов. Са кральное Руси].

1.2. Названия, мотивированные существительными, обозначающи В поморских диалектах XIX в. было зафиксировано название ви/ча, и, ж.

– «изделие из виц (вич): плетенка, грубая корзинка». В вичах крестьяне но сили корм скоту, хранили продукты питания, предметы домашнего обихода, возили на рынок яйца, свиней, гусей и кур. Номинация ви/ча образована лексико-семантическим способом от существительного ви/ц/ч/а, которое, по свидетельству Даля, в северных и восточных диалектах обозначает хво ростинку, прут, розгу, хлыст, длинную ветку, лозу, мягкие древесные корни [Даль 2002, т. 1. 355]. Таким образом, здесь налицо перенос наименования по смежности: материал – изделие из материала. Время употребления слова ви/ча в архангельских диалектах ограничивается XIX в., потому что более поздней фиксации диалектные словари не приводят.

Лексема дошни/к, а, м. – «большая кадка, бочка;

чан для приготовления браги, пива» зафиксирована в новг., тверск. и других диалектах XIX–XX вв.

В крестьянских семьях дошни/к был универсальной емкостью. В нем солили грибы, мочили ягоды, яблоки, квасили капусту, ставили брагу, пиво, держали воду. Слово дошни/к образовано суффиксальным способом от существи тельного доска, что и отражено в названии емкости. В процессе взаимодей ствия русского литературного языка с диалектами номинация дошни/к, а, м.

перешла в разряд технических терминов, сохранив при этом исходное лекси ческое значение. Например: «При большом объеме производства лучше при менять дошники/ вместимостью 10-15 т., изготовленные из толстых (75 мм) дубовых или буковых досок…» [Наместников. Консервирование плодов и овощей в колхозах и совхозах].

Названия ду/бник, а, м. и дубя/нка, и, ж. в северновеликорусских ди алектах XIX–XX вв. обозначают емкости, выдолбленные из дуплистого ство ла дерева. Основываясь на вещественном значении корня дуб-, можно пред положить, что сосуды изготавливали из древесины дуба. Назначение дубо вых вместилищ было различным. В них солили огурцы и грибы, мочили яб локи и ягоды, ставили тесто, держали воду. Однако со временем лексема ду/бник расширила семантическое поле и стала обозначать сосуды, выдолб ленные не только из древесины дуба, но и из древесины других пород: липы, тополя, осины. Точно такое же изменение в семантике претерпела и лексема дубя/нка. Однако справедливости ради следует отметить, что в ряде диалек тов семантика существительного дубя/нка не изменилась. Например: «В Курской губернии пчеляки меда в дубя/нках не держат: темнеет он, купцы обходят его, дешево платят... На ярмарках спросу не имеет. Лучше ли повки посуды нет!» [Пчеловод-практик – 1927]. Слова ду/бник, а. м. и ду бя/нка, и, ж. образованы суффиксальным способом от основы существитель ного дуб. Тип малопродуктивный. Диалектные названия бытовых емкостей, образованные посредством прибавления к именным основам суффиксов – НИК- и –ЯНК-а, немногочисленны. Ср.: дуплЯ/НКа, и, ж. – «сосуд, выдолб ленный из дуплистого ствола дерева», корЯ/НКа – «чашка, миска, корзина, сплетенная из корней дерева», кореНИ/К, а, м. – «большая чашка из корней дерева».

Название дупля/нка, и, ж. зафиксировано в северновеликорусских, юж новеликорусских и псковских диалектах XIX–XX вв. в следующих зна чениях. 1. Сосуд, выдолбленный или сделанный из дуплистого об рубка дерева (Пермь, Соликамск, Челябинск, Екатеринбург). 2. Мера на зер но и муку объемом в пуд;

четверик (Соликамск, Тобольск, Псков и др.). Объ ем дуплянки был произвольным и определялся ее назначением. Применение емкости в быту было очень широким: в ней солили огурцы и грибы, квасили капусту, мочили яблоки и ягоды, хранили муку, соль, зерно, ставили тесто.

По свидетельству В. Бурнашева, дуплянки были незаменимы при переноске кожевенного дуба, который мог просочиться через клепки. Исходя из пока заний диалектных словарей, можно сделать вывод, что к концу XX в. дуп лянка перестала использоваться в хозяйстве. Само название сосуда известно в настоящее время только жителям старшего поколения, которые употребля ют это слово во время рассказов о прошлом. На протяжении XX в. долбленые вместилища вытеснялись сосудами из стекла, металла и керамики, а на смену «старым» мерным единицам пришли новые: килограммы, центнеры, тонны и т. п. Таким образом, переходу лексемы дупля/нка, и, ж. в пассивный словар ный запас языка способствовали два фактора: выход из употребления номи нируемых этим словом предметов-сосудов и неспособность этого слова к развитию многозначности.

Лексема дупля/нка, и, ж, – словообразовательный дериват су ществительного дупло/, а, ср. – «небольшая бочка, кадка, бадья, миска и т.п., сделанная из дуплистого ствола дерева» (северновеликорусские и южновели корусские диалекты). Подобного рода образования характерны для разговор ной речи и просторечия. Исходя из лексического значения слов дупло/ и ду пля/нка, можно предположить, что одно время эти существительные упот реблялись в указанных диалектах в качестве абсолютных синонимов, но со временем слово дупля/нка, благодаря развитию полисемии, вытеснило лек сему дупло/. Предположительно, это могло произойти в начале XIX в., по скольку в словаре В. И. Даля название дупло/ в значении «емкость из дуп листого ствола дерева» отсутствует. «Дупля/нка – деревянная посудина, ведра на два-на три: нашли пустую деревину, выдолбили, изладили дно к ей – вот дупля/нка» [СРНГ – 8, С. 261]. Слово дупля/нка встречается в письмен ных источниках: «Из тополя (тополины) изготавливали дупля/нки на пять шесть литров молока или воды» [Этнография русского населения Сибири и Средней Азии 1969, 150].

Существительное дубля/нка, и, ж. – фонетический вариант слова дуп ля/нка, и, ж. во 2-м знач. Замена звука [п] на звук [б] произошла в результате регрессивной ассимиляции. В зависимости от территориальной прина длежности ударение в слове дублянка находится на корне или суффиксе.

Ср.: ду/блянка, и, ж. (Средн. Урал, Тур. Сорокино), дубля/нка, и, ж. (Средн.

Урал. Алап. Новоселево). «Дубля/нка вроде как кадушечка с одной крышкой, ручкой, пуд хлеба входит в нее. Дилят этими дублянками шишки по душам»

[СРГСУ, С. 143].

Номинация дупля/ночка, и, ж. – «то же, что дупля/нка, и, ж. в 1-м знач.» употреблялась в свердловских и челябинских говорах 2-й пол. XX в.

Название емкости образовано суффиксальным способом от основы суще ствительного дупля/нка, и, ж. Значение суффикса субъективной оценки – К а в этом слове можно охарактеризовать как ласкательное, поскольку в ука занных выше говорах слова дупля/нка, и, ж. и дупля/ночка, и, ж. номини руют одинаковые по объему сосуды. Тип продуктивный. «Дупля/ночка – из дерева, из лесины, из осины (у осины середка легче убирается), мед, масло раньше в их лили» [СРНГ – 8, С. 262].

В пензенских говорах 2-й пол. XX в. существительное дуплы/шко, а, ср.

обозначает емкость, сделанную или выдолбленную из дерева. Название со суда образовано посредством прибавления суффикса – ЫШК-о к основе су ществительного дупло/, а, ср. Возникновение в пензенских говорах слова с уменьшительно-ласкательным значением было вызвано необходимостью но минировать долбленые сосуды небольшого объема и желанием говорящего выразить свое личное отношение к обозначаемому предмету-сосуду. Ср.: в русском литературном языке: крыло – крылЫШКо (как большое, так и ма лое, но в первом случае значение будет только ласкательное, а во втором уменьшительно-ласкательное), но солнце – солнЫШКо. Учитывая, что ве личина солнца остается неизменной, значение суффикса – ЫШК-о в этом слове только ласкательное. Подобный тип словообразования малопродукти вен.

В ряде русских говоров XIX – XX вв. (например, пермских, ярослав ских, новгородских и др.) употребляются номинации, являющиеся по отно шению друг к другу морфологическими и акцентологическими вариантами:

ду/пелка, дупёлка, и дупе/лька, и, ж. и дупёлко и дупе/лько, а, ср. – «бочо нок, кадка, бадья, миска и т. п., выдолбленные или сделанные из дуплистого ствола дерева». Как видим, мотивирующее слово дупло и его суффик сальные производные семантически тождественны. Это можно объяснить тем, что вновь образованные посредством суффикса – К-а названия емкостей постепенно вытеснили исходное слово. Косвенное подтверждение этому предположению мы находим в диалектных словарях, в том числе и в «Слова ре русских народных говоров», где частотность употребления названий ду/пелка, дупёлка, и дупе/лька, и, ж. и дупёлко и дупе/лько, а, ср. намного больше, чем частотность употребления лексемы дупло/, а, ср. «Срубишь де ревину, выдолбишь ее – вот и дупе/лька, из осины и липы больше ладили»

[ССГ, С. 149].

Существительные ду/пленка и, ж. и дублё/нка, и, – зафиксированы в пермских говорах 1-й пол. XX в., костромских и тверских говорах XIX–XX вв. Слово дублёнка, и, ж. обозначает кадочку, выдолбленную из одной коло ды. В кадочке хранили мед, масло, сметану, муку, соль, квасили капусту, со лили грибы. Изготавливали емкость преимущественно из мягких пород дере ва: осины или липы. Объем сосуда не был строго фиксированным, но обычно не превышал трех ведер. Название ду/пленка, и, ж. в костромских говорах XIX в. номинировало сосуд, выдолбленный или сделанный из полого ствола дерева. Ср.: ду/пелка, и, ж. в 1-м знач. В тверских говорах 1-й пол. XX в.

ду/пленкой называли сосуд, служивший мерой зерна и муки. Широкого рас пространения ду/пленка как мерная емкость не получила, поэтому устано вить точный объем ее не представляется возможным. Названия дублёнка, и, ж, и ду/пленка, и, ж. – суффиксальные дериваты существительного дупло/, а, ср. При помощи суффиксов – ЁНК-а и – ЕНК-а в русских говорах обра зуются имена существительные, обозначающие сосуд, вместилище подо что либо. Например: зобЁНКа, - и, ж. – «корзинка для сбора грибов и ягод»

(восточные диалекты), ду/плЕНКа, и, ж. – «сосуд, выдолбленный из дупли стого ствола дерева» (средневеликорусские и северновеликорусские диалек ты). Диалектные словари не содержат фактического материала, подтвер ждающего, что слова дупло/, ду/пленка, дублёнка употребляются в преде лах одного говора для обозначения предмета-сосуда, поэтому у нас нет осно ваний утверждать, что суффикс – ЕНК-а придает этим лексемам пренебре жительное значение. В данном случае значение слов ду/плЕНКа, и дублЁН Ка будет уменьшительно-ласкательным. Тип малопродуктивен. «Целу ду/пленку муки наклала» [СРНГ – 8, С. 260].

В северных регионах России, богатых хвойными лесами, в сфере кустар ного производства было распространено плетение бытовых сосудов из сосно вых и еловых корней, отличающихся большой гибкостью и прочностью. По этой причине, а также потому, что сырье было бесплатным и легко добы валось, плетеные сосуды прочно вошли в повседневный обиход сельского населения. Интересно, что находились умельцы, изготавливавшие из корней хвойных деревьев такие емкости, которые были пригодны для хранения и переноски жидких веществ, настолько была высока плотность плетения. Не смотря на все разнообразие плетеных из корней вместилищ, подавляющее большинство из них имеет в русских говорах названия, семантически связан ные со словом кор, (корень). Рассмотрим их подробнее.

Лексема ко/ренек, нька, м. – «сплетенная из древесных корней чашка, солонка, коробка и т. п.» впервые отмечена в смоленских говорах начала XX в. Сфера функционирования сосуда – хозяйственно-бытовая. В ко/реньках приносили муку, зерно, крупу, соль, подавали на стол кушанья, хранили овощи: репу, морковь, лук и чеснок. Объем ко/ренька не был строго фик сированным, поэтому значение суффикса следует определять, вероятно, как ласкательное. По неизвестным причинам слово оказалось неспособным к полисемии, не расширило оно и своего ареала. Более поздней фиксации диа лектные словари не содержат, и мы вправе предположить, что лексема ко/ренек со временем перешла в пассивный словарь.

Существительное корену/ха, и, ж. в русских говорах XIX–XX вв. мно гозначно. 1. Блюдо из корней растений для домашнего использования (Яро славль, Ср. Урал). Предположительно, на такие блюда хозяйки выкладывали вареную и жареную рыбу, овощи, хлеб, пироги и другие продукты питания.

2. Большая чашка, сплетенная из корней, в которой формуют ржаное тесто для выпечки хлеба (Архангельск, 2-я пол. XX в.). 3. Ступка из березового пенька (Пермь). В крестьянском хозяйстве такая ступка заменяла крупоруш ку. Название сосуд получил, видимо, потому, что был изготовлен из комле вой части дерева, т. е. расположенной в непосредственной близости к корню и, следовательно, наиболее прочной.

Слово корену/шка, и, ж., благодаря хорошо развитой полисемии, в рус ских говорах широко распространено. В Сольвычегодском уезде Во логодской губернии конца XIX в., а также в Архангельской, Владимирской и Свердловской области в XX в. оно использовалось со значением «корзина, сплетенная из корней». В коренушках носили корм скоту, держали зерно и муку, хранили одежду, рукоделье, мелкие предметы домашнего обихода:

клубки, нитки, иголки. Легкие и прочные корзинки были незаменимы в доро ге и при уборке овощей с поля. В томских и кемеровских диалектах коре ну/шка – это ложка, выдолбленная из корня;

в таком же значении слово от мечено и в Красноярском крае, а в ярославских, новосибирских и тобольских диалектах коренушкой называли чашку, выдолбленную из корня дерева и употребляемую для еды и формования ковриг при выпечке хлеба. Отметим: в среднеуральских диалектах наряду с лексемой корену/шка было распростра нено название корену/ха. Сосуществование в пределах одного диалекта двух семантически близких слов обусловлено тем, что они обозначают различные емкости. Отсюда следует, что суффикс – УШК-a не является словоформооб разующим, поскольку при помощи него образуется качественно новое слово.

В художественной литературе и в письменных источниках название коре ну/шка нам не встретилось и дальнейшая судьба его неизвестна. Не исклю чено, что по причине угасания промысла, связанного с плетением емкостей из корней растений, лексема корену/шка вышла из активного употребления.

В северновеликорусских говорах (Вологда, Архангельск), а также у жи телей Камчатки для обозначения сплетенных из древесных корней бытовых сосудов (чашек, коробок, солонок и т.п.) используется лексема корени/к. На Ярославщине она полисемантична и номинирует два вида емкостей: «плете ную из корней воронку, через которую цедят пиво» и «круглую чашку для формования теста». Перед выпечкой необходимую часть ржаного теста укла дывали в корени/к, обминали, придавая форму ковриги, опрокидывали на лопату и сажали в печь. В костромских и вологодских диалектах слово ко рени/к обозначало «ковш для пива». Такие ковши выдалбливали из цельного корня, придавая им самые причудливые формы. До нашего времени дошли ковши начала XIX в., изготовленные в Твери. Приведем описание одного из них, получившего название "Конюх": «Примечателен тверской ковш для пи ва, крутобокий, с кругом на груди, и тремя конскими головками, напоми нающий своей формой ладью или водоплавающую птицу (утицу, лебедя).

Так воплотилась в сознании мастера древнейшая легенда о движении сол нечного божества, днем мчащегося в карете, запряженной златогривыми ле бедями» [Жигулева 1991, 587]. Были ковши «Гусь», «Утка» и «Курушка», получившие такие названия благодаря своей форме: «Там над лоханью я по ливал Момичу из большого самодельного ковша-утки» [Воробьев. Друг мой Момич]. В народе их именовали «выносные», потому что в них выносили угощение при встрече дорогих гостей. Как правило, ковши украшались резь бой или росписью, поскольку русский крестьянин, он же мастер-кустарь, стремился реализовать в изделии свою точку зрения на окружающий его мир.

Образованное суффиксальным способом от корень слово корени/к на зывает небольшой по объему сосуд. Это следует из значения уменьшительно ласкательного суффикса –ИК. Ср.: в вологодских говорах: корену/шка – «корзина», корени/к – «ковш для пива». Как видим, в русских говорах номи нация корени/к, благодаря хорошо развитой полисемии и способности даже в пределах одного говора (Пошех. Яросл.) обозначать вместилища, различ ные по объему, получила заметное распространение.

В московских говорах 2-й пол. XX в. зафиксирована лексема ко ре/ница, ы, ж. – «сосуд, сплетенный из древесных корней». Объем корениц был произвольным, в результате чего этим словом называли как большие корзины для копки картофеля – «подай мне коре/ницу, пойду картошки на копаю» [СРНГ – 14, С. 317], так и маленькие суповые солонки, сплетенные из корней деревьев. Словообразовательный аффикс – ЕНИЦ-а в русских диалектах, также как и в литературном языке, непродуктивен.

Номинания корню/шка, и, ж. – «плетеная из корней корзина, в которую кладут ржаное тесто для придания ему формы хлеба» зафиксирована в твер ских и ярославских говорах XIX–XX вв. Слово не развило полисемии, однако вытеснило на Ярославщине более старое, семантически близкое ему название коре/ник. В письменных источниках существительное корню/шка нам не встретилось, из чего можно заключить, что оно использовалось локально.

Лексема луто/шка, и, ж. – «корзинка, сплетенная из липовой коры» от мечена в московских говорах XX в.: «Карзину плятёнку завуть луто/шка. За ягадами, за грибами с луто/шкой ходим. Хто карзиначкя, хто луто/шка за вём, а ищё песня играицца: «Я луто/шку талакна прадала саседу» [Войтенко.

Что двор, то говор]. Более ранней фиксации диалектные словари не содер жат, из чего следует, что это слово появилось в диалектах в XX столетии.

Однако справедливости ради надо отметить, что в «Толковом словаре…» В.

И. Даля существительное луто/шка приводится в значении: «липка, с кото рой снята кора» [Даль 2002, т. 2. 453]. Там же дается и слово лут, м. – «лыко, кора липы». Возможно, название луто/шка – «корзинка из липовой коры»

было образовано суффиксальным способом от существительного лут. Тогда за основу мотивации взято название материала, из которого сплетена ем кость. Суффикс – ОШК-а в русских говорах непродуктивен. Мы не знаем, чем было вызвано появление в московских говорах названия луто/шка. Быть может, оно использовалось исключительно для обозначения корзин, спле тенных из липовой коры. Так же как и из бересты, из лута получались до вольно прочные и легкие корзины, с которыми ходили за грибами и ягодами.

Несмотря на известные преимущества липовых корзинок перед прутяными емкостями, производство лутошек в XX в. постепенно сошло на нет, и слово вышло из активного употребления. В письменных источниках XIX–XX в.

существительное луто/шка встречается редко: «Осмину хлеба, бывало, ров но луто/шку на плеча себе вскидывал (Абрам) – богатырь был как есть…»

[Мельников-Печерский. На горах];

«Вдруг хозяйка встала, подошла к печке, села на лутошку верхом и в трубу» [Ушаков. Из материалов по народным ве рованиям великороссов].

1.3. Номинации, мотивированные названием продукта или веще ства, для хранения и транспортировки которого предназначен сосуд Номинация кашник, а, м. – «небольшой горшок для каши» впервые зафиксирована в тульских говорах 1-й трети XIX в., куда она пришла из древнерусского языка (СРЯ –7, 99). В крестьянских семьях кашник оказался универсальной емкостью, в которой можно было готовить не тольео кашу, но и первые блюда, а также хранить молоко и сметану. Сказанное подкрепим примерами: «Она [Анна Михайловна. – И. П.] сварила в кашнике уху, и ребя та угощали ее за завтраком» (Смирнов. Сыновья);



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 


Похожие материалы:

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ НАУК _ ВСЕРОССИЙСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ РАСТЕНИЕВОДСТВА имени Н.И. ВАВИЛОВА ТРУДЫ ПО ПРИКЛАДНОЙ БОТАНИКЕ, ГЕНЕТИКЕ И СЕЛЕКЦИИ том 169 Редакционная коллегия Д-р биол. наук, проф. Н. И. Дзюбенко (председатель), д-р биол наук О. П. Митрофанова (зам. председа теля), канд. с.-х.наук Н. П. Лоскутова (секретарь), д-р биол. наук С. М. Алексанян, д-р биол наук И. Н.Анисимова, д-р биол. наук Н. Б. Брач, д-р с.-х. наук, проф. В. И. Буренин, д-р биол. ...»

«КУЗБАССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Т.Ф. ГОРБАЧЕВА Администрация Кемеровской области Департамент природных ресурсов и экологии Кемеровской области Российская Экологическая Академия МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ФОРУМА ПРИРОДНЫЕ РЕСУРСЫ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА – ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ ТОМ I 19 – 21 ноября 2013 года Кемерово УДК 504:574(471.17) ББК Е081 Материалы Международного Экологического Форума Природные ресурсы Сибири и Дальнего Востока – взгляд в будущее (Россия, ...»

«ФИЛИАЛ НОУ ВПО МОСКОВСКИЙ ИНСТИТУТ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА И ПРАВА В Г. ОРЕНБУРГЕ ИНСТИТУТ КРЕСТЬЯНОВЕДЕНИЯ ЮЖНОГО УРАЛА ИМ. В.П. ДАНИЛОВА ТРУДЫ ИНСТИТУТА КРЕСТЬЯНОВЕДЕНИЯ ЮЖНОГО УРАЛА им. В.П. Данилова ВЫПУСК 4 ОРЕНБУРГ 2013 УДК 947-058.232.6 ББК 63.3-282.2 Т 78 Под редакцией Д.А. Сафонова, доктора исторических наук, профессора, директора Института крестьяноведения Южного Урала им. В.П. Данилова Труды института крестьяноведения Южного Урала Т 78 им. В.П. Данилова: Выпуск 4. – Оренбург: ГБУ РЦРО, ...»

«Maria Treben Gesundheit aus der Apotheke Gottes Ratschlage und Erfahrungen mit Heilkrautern Wilhelm Ennsthaler, Steyr, 1993 Перевод с немецкого кандидата филологических наук И. А. Крупенниковой MARIA TREBEN Трэбэн Мария Здоровье из аптеки, дарованной нам Господом Богом: Советы и опыт лечения травами/Пер. с нем. — М.: Славянский диалог, 1994. — 112 с. ISBN 3-85068-574-8 В книге народной целительницы из Австрии Марии Трэбэн Здоровье иэ аптеки, дарованной нам Господом Богом говорится о том, как не ...»

«Тамара Черемнова ТРАВА, ПРОБИВШАЯ АСФАЛЬТ АСТ • Астрель Москва УДК 821.161.1 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 Ч46 Черемнова, Т. А. Ч46 Трава, пробившая асфальт. / Тамара Черемнова. — М.: АСТ: Астрель, 2011. —352 c. ISBN 978-5-17-074201-1 (ООО Издательство АСТ) ISBN 978-5-271-35686-5 (ООО Издательство Астрель) Живя дома, я особенно любила вечернее время, когда все ложи лись и наступала тишина. Только в кухне горел свет — баба с мамой завершали последнюю уборку, и оттуда через шторки в темную комна ту падала ...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.И. ВАВИЛОВА ТЕХНОЛОГИЯ И ПРОДУКТЫ ЗДОРОВОГО ПИТАНИЯ Материалы IV Международной научно-практической конференции САРАТОВ 2010 УДК 378:001.891 ББК 36 Технология и продукты здорового питания: Материалы IV Между народной научно-практической конференции. / Под ред. И.Л. Воротникова. – ФГОУ ВПО ...»

«Е. В. ТОНКОВ БУДНИ СЕЛЬСКОЙ ШКОЛЫ (ЗАПИСКИ ДИРЕКТОРА) Белгород 2013 2 ББК 74.247.102 Т 57 Тонков Е.В. Будни сельской школы (записки директора). – Белгород: ИД Белгород НИУ БелГУ, 2013. – 116 с. ISBN 978-5-9571-0685-2 Предлагаемая книга – это не просто воспоминания, но и история сельской школы 50-60-х годов ХХ века. На опыте своей работы директором сельских школ различного уровня – от семилетки до средней общеобразовательной школы в районном центре – ав тор показывает, как выдвижение перед ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЦЕНТР ПО ПРОБЛЕМАМ ЭКОЛОГИИ И ПРОДУКТИВНОСТИ ЛЕСОВ РАН ИНСТИТУТ ФИЗИКО-ХИМИЧЕСКИХ И БИОЛОГИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ ПОЧВОВЕДЕНИЯ РАН НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ МОНИТОРИНГА КЛИМАТИЧЕСКИХ И ЭКОЛОГИЧЕСКИХ СИСТЕМ СО РАН СОВРЕМЕННЫЕ КОНЦЕПЦИИ И МЕТОДЫ ЛЕСНОЙ ЭКОЛОГИИ Сборник материалов Первой Всероссийской школы-конференции по лесной экологии (Томск, 25–30 августа 2013 г.) Томск ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАФЕДРА БОТАНИКИ ГЕРБАРИЙ ИМЕНИ П.Н. КРЫЛОВА ТОМСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РУССКОГО БОТАНИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА ИНТЕГРАЦИЯ БОТАНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ И ОБРАЗОВАНИЯ: ТРАДИЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ Труды Международной научно-практической конференции, посвящнной 125-летию кафедры ботаники Томск, 12–15 ...»

«Серия: ИСторИя Thomas E. Woods, Jr. HoW THE CATHoLIC CHURCH BUILT WEsTERN CIVILIZATIoN Regnery Publishing, Inc. томас ВУДС как католИчеСкая церкоВь СозДала запаДнУю цИВИлИзацИю перевод с английского Москва 2010 УДК 272:008(3)+94(3) ББК 86.375+63.3(4) В88 Редакционный совет серии: В. Завадников (председатель), П. Горелов, Дж. Дорн, М. ван Кревельд, Д. Лал, Б. Линдси, Я. Романчук, Т. Палмер, Х. Уэрта де Сото Редколлегия: Ю. Кузнецов (редактор серии), С. Белоусова, Н. Измайлова, И. Комарова, А. ...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ИЖЕВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ АГРАРНАЯ НАУКА – ИННОВАЦИОННОМУ РАЗВИТИЮ АПК В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ Материалы Всероссийской научно-практической конференции 12-15 февраля 2013 года Том I Ижевск ФГБОУ ВПО Ижевская ГСХА 2013 УДК 631.145:001.895(06) ББК 4я43 А 25 Аграрная наука – инновационному развитию АПК в А 25 ...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ИЖЕВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ НАУЧНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ РАЗВИТИЯ АПК В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ Материалы Всероссийской научно-практической конференции (15-18 февраля 2011 года) Том I Ижевск ФГОУ ВПО Ижевская ГСХА 2011 УДК 338.43:001.895 ББК 65.32 Н 34 Научное обеспечение развития АПК в современ Н 34 ных условиях: материалы ...»

«А.И. Субетто СОЧИНЕНИЯ в 13 томах А.И. Субетто СОЧИНЕНИЯ Том первый НООСФЕРИЗМ Введение в ноосферизм. Ноосферизм: движение, идеология или новая научно-мировоззренческая система? К 70-летию автора Под редакцией доктора философских наук, профессора Льва Александровича Зеленова Санкт-Петербург–Кострома 2006 Субетто А.И. Сочинения. Ноосферизм. Том первый. Введение в но осферизм. Ноосферизм: движение или новая научно-мировоззренческая система? / Под ред. Л.А. Зеленова – Кострома: КГУ им. Н.А. ...»

«ВСТУПЛЕНИЕ УДК 339.1 Б Б К 65.011.3 Г70 Мудр не тот кто знает много, а тот, чьи знания полезны. Эсхил, Vie. до н.э. ВСТУПЛЕНИЕ Что отличает успешный \\ г; Гороховский М.Я. бизнес от неуспешного? Г70 Наш клиент - продавец квартиры. - М.: Казалось бы - пустяки, Издательская группа Граница, 2008. - 1 5 2 с. мелочи. Есть такое жесто­ + ил. кое развлечение, которое и сейчас практикуется в неко­ ISBN 978-5-9933-0002- торых латинских странах, Эта книга про риэлторов и для риэлторов. В ней коррида. На ...»

«В.И. ТИТОВА, Л.К. СЕДОВ, Е.В. ДАБАХОВА ИНДУСТРИАЛЬНОЕ ПТИЦЕВОДСТВО И ЭКОЛОГИЯ: ОПЫТ СОСУЩЕСТВО- ВАНИЯ Н. Новгород, 2004 1 УДК 631.861 : 502.5 Титова В.И., Седов Л.К., Дабахова Е.В. Индустриальное птицеводство и экология: опыт сосуществования / Нижегородская гос. с.-х. академия. – Н. Новгород: Изд-во ВВАГС, 2004. – 251 с. ISBN 5-85152-390-8 В работе представлены результаты многолетнего экологического мониторинга со стояния компонентов экосистемы, находящейся в зоне влияния предприятия индустри ...»

«Нижегородская государственная сельскохозяйственная академия Титова В.И., Никифоров В.Л. ЭКОЛОГО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ И ОХРАНЫ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим объединением вузов РФ по агрономическому образованию в качестве учебного пособия для студентов, обучающихся по агрономическим специальностям Нижний Новгород, 2004 ББК 67 УДК 349.6 : 502.34 Т 45 Титова В.И., Никифоров В.Л. Эколого-правовые основы землепользования и охраны окружающей среды: ...»

«НИЖЕГОРОДСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ В.И. ТИТОВА, М.В. ДАБАХОВ, Е.В. ДАБАХОВА АГРОЭКОСИСТЕМЫ: ПРОБЛЕМЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ И СОХРАНЕНИЯ УСТОЙЧИВОСТИ (теория и практика агронома-эколога) Учебное пособие НИЖЕГОРОДСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ Титова В.И., Дабахов М.В., Дабахова Е.В. АГРОЭКОСИСТЕМЫ: ПРОБЛЕМЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ И СОХРАНЕНИЯ УСТОЙЧИВОСТИ (теория и практика агронома-эколога) Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим объединением вузов РФ ...»

«Томас Лимончелли Тайм-менеджмент для системных администраторов Перевод С. Иноземцева Главный редактор А. Галунов Зав. редакцией Н. Макарова Научный редактор О. Цилюрик Редактор А. Кузнецов Корректор О. Макарова Верстка Д. Орлова Лимончелли Т. Тайм-менеджмент для системных администраторов. - Пер. с англ. - СПб: Символ-Плюс, 2007. - 240 с, ил. ISBN 5-93286-090-1 По тайм-менеджменту изданы сотни книг, но только эта написана сисадмином для сисадминов. Автор учитывает специфику их труда: работая над ...»

«С.Л. Кузьмин СКРЫТЫЙ ТИБЕТ История независимости и оккупации Нартанг Narthang Изд-е А.Терентьева Санкт-Петербург 2010 ББК 63.3(5) К89 Публикация осуществлена при поддержке фонда Сохраним Тибет Ответственный редактор А. Терентьев К89 Кузьмин С.Л. Скрытый Тибет. История независимости и оккупации. — СПб.: издание А.Терентьева, 2010. – 544 с., илл. ISBN 978–5-901941-23-2 Тибет – земля тайн. Они не только в религии и мистике – многое остается скры тым и в его истории. В книге прослеживается история ...»






 
© 2013 www.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.