WWW.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Институт российской истории РАН

Дом наук о человеке (Франция)

Центральный архив ФСБ РФ Институт

истории новейшего времени (Франция)

СОВЕТСКАЯ ДЕРЕВНЯ

ГЛАЗАМИ ВЧК-ОГПУ- НКВД

1918-1939

Документы и материалы в 4

томах

Под редакцией

А.Береловича (Франция), В.Данилова (Россия)

Institut d'histoire de la Russie

de I'Academie des sciences de Russie

Maison des sciences de I'homme (France)

Archives centrales du FSB de la Federation de Russie

Institut d'histoire du temps present (CNRS, France)

Archives militaires d'Etat de la Russie

LES CAMPAGNES SOVIETIQUES

VUES PAR LA ТСНЁКА - O.G.P.U.

Tome 1. 1918-1922

Documents et materiaux

Comite de redaction:

A.Berelowitch (responsables de la publication), V.Danilov (responsables de la publication), V.Vinogradov, V.Dvoinykh, N.Werth Documents reunis et commentes par:

LBorisova, V.Danilov, N.lvnitsky, V.Kondrachine (responsables du volume), T.Golychkina, V.Gousatchenko, A.Nikolaev, N.Tarkhova

MOSCOU

ROSSPEN

Институт российской истории РАН Дом наук о человеке (Франция) Центральный архив ФСБ РФ Институт истории новейшего времени (Франция) Российский государственный военный архив

СОВЕТСКАЯ ДЕРЕВНЯ

ГЛАЗАМИ ВЧК - ОГПУ

Том 1. 1918- Документы и материалы Редакционная коллегия тома:

А.Берелович (ответственный редактор), В.Данилов (ответственный редактор), Н.Верт, В.Виноградов, Л.Двойных Составители тома: Л.Борисова, В.Данилов, Н.Ивницкий, В.Кондрашин (ответственные), Т.Голышкина, В.Гусаченко, А.Николаев, Н.Тархова Москва

РОССПЭН

УДК 947 ББК 63.3(2)6-2 С Авторы выражают благодарность МИДу Франции за постоянную помощь в осуществлении российско-французского научного проекта, первым результатом которого является этот том, а также Фонду Джанджакомо Фельтринелли (Италия), оказавшему содействие в его издании.

Les auteurs expriment leur reconnaissance au Ministere des affaires 6trangeres francais pour le soutien constant qu'il a apporte depuis le debut au programme de recherches dont ce volume est le premier resultat, aussi les auteurs remercient la fondation de Giangiacomo Feltrinelli (Italie) qui a prete son appui pour cette edition.

Советская деревня глазами ВЧК—ОГОУ—НКВД. 1918—1939. Доку-С менты и материалы. В 4-х т. / Т. 1. 1918—1922 гг. / Под ред. А.Бере-ловича, В.Данилова. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2000. - 864 с.

Первый том документального издания «Советская деревня глазами ВЧК— ОГПУ —НКВД. 1918—1939 гг.» содержит материалы, относящиеся ко времени гражданской войны и перехода к нэпу, когда противостояние крестьянства большевистской диктатуре принимало характер вооруженного повстанческого движения. В научный оборот вводятся документы из ранее совершенно засекреченных архивов советских спецслужб. Речь идет о почти ежедневных информационных сводках, а также справках, докладах и обзорах, представлявшихся спецорганами (ВЧК, а с 1922 г. — ГПУ) узкому кругу лиц в высшем государственном и партийном руководстве и содержащих сведения о положении и настроениях населения, о политических событиях и движениях в городе и деревне. В предлагаемом вниманию исследователей и всех интересующихся историей сборнике систематизирован материал о деревне, о настроениях крестьянства и его участии в событиях, потрясавших Россию, Впервые вырисовывается подлинная картина страны, охваченной огнем крестьянских восстаний, хозяйственной разрухой и нараставшим голодом, который в 1921 — 1922 гг. унес миллионы жизней.

Документы ВЧК-ОГПУ-НКВД о советской деревне (1918-1939 гг.) С начала 1993 г. небольшая группа историков и архивистов* ведет работу по выявлению и изучению очень своеобразного, можно даже сказать, уникального документального материала, обнаруженного в открывающихся советских архивах и относившихся ранее к разряду самых секретных. Речь идет об информационных сводках и обзорах, тематических справках и аналитических докладах, предоставляемых спецслужбами узкому кругу лиц высшего государственного и партийного руководства и содержащих сведения о положении и настроениях населения, о политических событиях и движениях в городе и деревне, в системе управления и партиях, в кооперации, церкви и т.п., — сведения, постоянно собираемые в масштабе огромной страны.

Случилось так, что историки в начале 60-х годов впервые столкнулись с "земсводками" — сводками сведений о деревне. В пору хрущевской оттепели открылись было документы бывшего секретного отдела Наркомзема, среди которых было обнаружено некоторое количество названных документов, поскольку, вопреки правилам, они не были уничтожены получившими их лицами после ознакомления. С первым же похолоданием в постхрущевские времена архив бывшего Секретного отдела вновь стал секретным. Лишь в 1988 г., 20 лет спустя, и не без труда историки вновь пробились к заинтересовавшим их документам. Вслед за этим немало подобных документов было найдено в фондах Центрального партийного архива при ЦК КПСС (ныне РЦХИДНИ) и архива Советской армии (ныне РГВА). Наконец, с 1992 г. стала в принципе возможной работа исследователей в Центральном архиве бывших ВЧК, ОГПУ СССР, НКВД СССР, МГБ СССР, МВД СССР, КГБ СССР и МБ РФ, ныне ФСБ РФ, где, как предполагалось, хранится в целости и сохранности весь массив документов и материалов, исходящих из организации, сменившей за свою историю столько наименований. Тогда и родился российско-французский проект документального издания "Советская деревня глазами ВЧК— ОГПУ—НКВД. 1918—1939 гг.", предположительно, в четырех томах1.

Первый из этих томов и предлагается вниманию читателя.

Разумеется, данное издание не является единственной в современной исторической литературе публикацией материалов советской тайной службы о политических событиях и настроениях в обществе. В 1992—1996 гг. были опубликованы четыре выпуска сборников докуПервые два года в составе группы, помимо подписавших эту статью, были Л.В.Борисова (Институт российской истории РАН), В.К.Виноградов, Т.М.Голышкина, А.Я.Николаев (Центральный архив ФСБ РФ), Е.А.Тюрина и Т.В.Сорокина (Российский государственный архив экономики), Л.В.Двойных и Н.С.Тархова (Российский государственный военный архив).

ментов "Спецпереселенцы в Западной Сибири", включающих главным образом документы ОГПУ—НКВД, в ведении которого и находились раскулаченные и выселенные семьи с 1930 г.2 В 1995 г. во Франции вышла в свет очень интересная публикация секретных докладов по самым различным проблемам жизни советского общества, в том числе и деревенским за 1921—1991 гг., подготовленная Н.Вертом и Г.Муллеком. Одновременно в России появилась небольшая (и, к сожалению, малотиражная) работа Т.Доброноженко, содержащая информационные сводки местных органов ВЧК—ОГПУ из архивов Архангельска, Вологды и Сыктывкара4. Немало документов такого рода и в изданиях архивных материалов об "антоновщине" (1994 г.)5, о Филиппе Миронове (1996 г.)6, о "Сибирской Вандее" (1997 г.)7 и "Неизвестной Карелии" (1997 г.) • Нет сомнения в том, что эти издания, включая и подготовленное нами, лишь начало большой и сложной работы по вовлечению в научный оборот огромного массива неизвестных ранее документов, дающих новое знание.

Нельзя не отметить также появление в печати ряда исследований и документальных публикаций о деятельности ВЧК—ОГПУ как карательных органов и органов политического контроля, весьма важных для анализа и оценки их материалов о состоянии и настроениях общества9.

Задача первого изыскательского этапа нашей работы состояла в выявлении и оценке основного массива информационных документов ВЧК—ОГПУ—НКВД, их сохранности и возможностей публикации. С самого начала эта работа стала приносить и открытия, и разочарования. В ведомстве, вся деятельность которого была подчинена сегодняшнему дню и к тому же засекречена не только по отношению к "внешнему" для ведомства миру, но и внутри него, — между его подразделениями, организация архивных фондов создала серьезные трудности для поиска необходимых материалов. Значительная часть интересующих нас документов оказалась в других архивах: материалы особых отделов армейских подразделений и материалы собственных войск спецорганов — в Российском государственном военном архиве, материалы адресатов — практически во всех центральных архивах, особенно в РЦХИДНИ.

Немалые разочарования были связаны с состоянием текстов за ранние годы (1918—1922 гг.): очень часто это была машинопись на папиросной бумаге с минимальными интервалами между строк, подчас не поддающаяся чтению. Адресаты того времени часто жаловались на трудности чтения сводок. Вот свидетельство Л.Д.Троцкого:

21 мая 1920 г. он передавал Э.М.Склянскому по прямому проводу просьбу обратить внимание на то, что "посылаемые мне сводки бывают так неразборчивы и смазаны, что я не имею возможности их разобрать"*0. В дополнение к этому за прошедшие с тех пор 70 лет многие тексты угасли настолько, что их копирование было проблемой.

К числу открытий относится прежде всего выявившийся огромный объем и дифференцированность информативного материала, поставляемого "наверх" органами политического контроля и расправы. Мы практически впервые столкнулись с проблемами источниковедения и археографии нового вида документальных источников. По своим внешним признакам сводки ВЧК—ОГПУ—НКВД вполне ведомственный материал, предназначенный для информации узкого круга лиц высшего государственного руководства. Об этом свидетельствует их "тираж" — от 5—7 до 30—40 экз., а также очень быстро установившийся режим их полной секретности. Однако, по существу, это единственный в своем роде источник, который предназначен для повседневной регистрации всего происходящего в жизни населения огромной страны, его настроений и движений, прежде всего политических, но с существенным и нарастающим дополнением информацией из экономической и культурной жизни. В конечном счете оказалось, что информационный материал спецслужб был призван воссоздавать наиболее полную картину как положения в стране в целом, так и в территориальном, и во временном отношении. И лишь массовые источники в их совокупности дают такую картину.

Характер массовых по своему содержанию информсводок 20—30-х годов подчеркивается пирамидальностью системы их создания. Информационный материал ВЧК—ОГПУ—НКВД, передававшийся "на вершину" власти, представлял собой именно сводку информационных сообщений губернских, областных, краевых и республиканских органов ВЧК—ГПУ—НКВД, которые в свою очередь были сводкой донесений информационно-агентурной сети из уездных, окружных, районных и волостных центров, охватившей уже в начале 20-х годов практически всю территорию страны. В приложениях к следующему тому данного издания мы надеемся поместить образцы губернских и краевых сводок в их соотношении как с общесоюзными сводками, так и сообщениями "с мест". Огромное число информационных материалов, собиравшихся и оформлявшихся на всех уровнях пирамиды спецорганов, подчеркивает принадлежность этого исторического источника к разряду массовых, имеющих особую научную ценность и заслуживающих внимания многих исследователей.

Функциональное предназначение сообщать обо всем случившемся не для "непосвященных", "посторонних" и прочих, а для высшего руководства, которое должно все знать, имело решающее значение при составлении информсводок ВЧК—ОГПУ—НКВД. Перед нами действительно уникальный источник, отличающийся высокой достоверностью сообщаемых сведений о событиях, которые имели политическое значение и которые очень плохо отражены в других сохранившихся источниках.

Конечно, как и всякий источник, сводки ВЧК—ОГПУ—НКВД пронизаны идеологическими установками своего времени, тем более времени революции и гражданской войны. Сопротивляющиеся большевистской политике крестьяне именуются "бандитами", "кулаками", "врагами революции" и т.п. Содержащаяся в них информация, конечно, подлежит проверке и научной критике, однако, по крайней мере, до середины 30-х годов, она в целом выдерживает эту критику, а объем ее, достигший максимума в 1930 г., очень точно отражал нарастание негативных настроений крестьянства.

Труднее всего поддается выяснению источник первичной информации для низовых (первичных) сводок. Конечно, создавалась сеть осведомителей, однако сколько-нибудь заметную роль, особенно в деревне, она играть не могла. В наши руки попал один интересный в этом отношении документ — сводка Ростовского окружного ЧК в информационную часть Дончека "О ходе работ секции по борьбе с левыми антисоветскими партиями за первую половину января 1921 года":

"От 56 осведомителей получено 30 осведомлении неудовлетворительных, так как большинство осведомителей не понимают политического смысла. Проинструктировать не представляется возможным ввиду того, что в секции нет никаких руководств и указаний, а поэтому необходимо: 1) секцию снабжать своевременно указаниями, инструкциями, распоряжениями и газетами; 2) указать штат работников секции;

3) непосредственно иметь связь с Политбюро*, дабы работа протекала в тесном контакте и согласованности, для чего необходимо обязать Политбюро представлять доклады ежемесячно ко 2-му числу"11.

Крестьянину не составляло труда разобраться в противостоянии "красных", "белых" и "зеленых". Иное дело — различия и противоборство левых сил, особенно левых эсеров и большевиков, выступавших под лозунгом "Вся власть Советам!" и красными знаменами.

Задача создания широкой сети осведомителей всегда ставилась, но создать ее в деревне практически было невозможно ни в 20-х, ни в 30-х годах. Основой информации ВЧК—ОГПУ—НКВД о деревенских событиях и настроениях всегда была служебная отчетность и информация сельсоветов и волисполкомов в уездные и районные органы власти.

Нетрудно разобраться в истоках определений "спекулянт", "кулак", "подкулачник" в начале 30-х годов, когда частная торговля, наем батраков, аренда земли были запрещены — это не донос осведомителя, а отчетная документация местных властей. Да и "вредители", "враги народа" второй половины 30-х годов также в массе своей определялись сверху. Это те, кто должен был принять на себя вину и понести ответственность за провалы политики сталинского волюнтаризма.

Слова о новом знании отнюдь не преувеличение, не дань высокому стилю. Речь идет о том, что действительно не было известно ни советской, ни зарубежной науке. Открывшиеся ныне документы воссоздают во многом новую картину исторического процесса. Обратимся к содержанию данного тома этого издания, в котором отражены события, происходившие в деревне с 1918 по 1922 г. Мы знали о вспыхивавших то в одном, то в другом месте крестьянских мятежах, иногда перераставших в массовые движения. Было известно около десятка имен руководителей крупных повстанческих движений — Антонов, Махно, Миронов, Тютюник, Григорьев, Сапожков... Наиболее значительным из них — Антонову, Махно и Миронову — посвящены отдельные сборники документов, где основательно представлены и информационные материалы ВЧК.

Материалы сводок ВЧК—ОГПУ, собранные в этом томе, дают широкую конкретную картину страны в целом, охваченной огнем крестьянских восстаний, начавшихся до осени 1918 г. и продолжавшихся даже в 1922 г. Мы знаем теперь десятки и сотни имен повстанПолитические бюро были созданы в 1920 г. при уездных исполкомах вместо ранее действовавших в уездах уполномоченных губчека. В его состав входили секретарь парткома, председатель ЧК и председатель исполкома Совета.

ческих вождей... К сожалению, мы смогли расшифровать (дать биографические справки в именном комментарии) лишь 106 из них, но и это потребовало очень большой работы, привлечения к сотрудничеству местных архивов системы ФСБ, а также ряда специалистов-историков из Краснодара и Ростова-на-Дону.

Массовый документальный материал со всей убедительностью свидетельствует, что единство крестьянства и большевиков практически ограничивалось борьбой с белой контрреволюцией, что с устранением белой опасности союзники вновь и вновь оказывались лицом к лицу. В борьбе большевизма с крестьянским движением сталкивались армии, однородные по своему составу — крестьянские, боровшиеся под знаменем одного цвета — красного, под одним лозунгом: "За победу настоящей революции! "...Однако смысл этой революции они понимали по-разному.

Документы фиксируют и монархические, и религиозные, и национальные выступления в деревне, направленные против большевистской власти, однако монархические демонстрации вообще были единичными, а религиозные и этнические выступления носили локальный и вторичный характер. Земля и хлеб были основными объектами борьбы в деревне и деревни в целом против государства, любой власти с самого начала крестьянской революции в 1902 г. и до ее завершения в 1922 г., когда большевики не только признали собственность крестьянина на производимый им продукт, введя весной 1921 г. нэп, но и привели в соответствие с крестьянскими требованиями советское земельное законодательство12. Документы первого тома нашего издания отражают предельное напряжение социальной ситуации и ожесточение борьбы, принявшей характер гражданской войны на заключительном этапе революции.

Коротко остановимся на происхождении и развитии информсводок ВЧК—ОГПУ—НКВД как исторического источника.

Еще предстоит провести специальное исследование, чтобы установить или отвергнуть возможность наследования такого способа документального оформления секретной информации из практики жандармского управления царской России. Но если даже предположение о возможности такой связи подтвердится, то это будет обнаружением лишь одного корня, из которого вырастала система информсводок.

Другим ее корнем была гражданская война. И форма (язык, в первую очередь), и содержание информационных документов ВЧК 1918— 1920 гг. со всей определенностью выдает главный источник их происхождения: они возникли как продолжение и распространение известных в штабах армий всего мира ежедневных сводок разведывательных данных о противнике: расположении, вооружении, настроениях, возможных планах и т.п. Не случайно, среди первых сводок того времени преобладали сводки с информацией о действующих военных силах и "о населении прифронтовых районов". Армии перемещались, военные действия прекращались, а секретные информсводки о политическом состоянии и настроениях населения оставались, становились самостоятельной и постоянной системой информирования государственной власти. Но это обнаружилось позже — в 1920—1921 гг.

Трех, пятистраничные сводки и справки, составлявшиеся первоначально — в период гражданской войны — по мере необходимости, в связи с теми или иными событиями, чаще всего военного характера, могли быть и ежедневными в критические моменты, и пяти- или десятидневными. Они еще не были сколько-нибудь систематизированы, однако уже в 1920 г. появляются нерегулярные информационные сводки Секретного отдела ВЧК "о политическом и экономическом положении страны", посылавшиеся В.И.Ленину, ЛД.Троцкому и еще не очень определенному ряду лиц высшего руководства.

С заменой Всероссийской Чрезвычайной Комиссии, как органа времени революции и войны, Государственным Политическим Управлением — ГПУ (со времени образования СССР Объединенным ГПУ — ОГПУ), действующим в рамках определенной законности, происходит и реорганизация деятельности системы политического контроля за положением в стране, настроениями различных слоев населения, организациями и действиями отдельных лиц и их групп, несущих в себе, по мнению власти, угрозу государству. Это отразилось и на построении системы обеспечения секретной информацией партийногосударственного руководства обо всем, что происходит в сфере контроля карательных органов. Еще в 1921 г., т.е. при ВЧК, появляется единая "Госинформсводка", рассылаемая в 35—40 адресов, первым из которых был адрес Ленина. Она давала общую картину политического положения по всем районам страны и по всему кругу проблем, с постоянным и повышенным вниманием к деревне и особенно крестьянскому повстанческому движению. Естественно, что "Госинформсводка" не могла вместить все сведения, представлявшие интерес для разных отраслей управления. Возникли спецсводки — сводки по специальным вопросам. С середины 1922 г. вместе с "Госинформсводкой" периодически рассылалось письмо "Вниманию товарищей, получающих сводки", в котором сообщалось о системе составления сводок и о порядке их рассылки и использования. "Сведения, помещенные в настоящей сводке, — говорилось в письме, — включены в более подробном виде в спецсводки Информационного отдела ГПУ: 1) спецполитсводка; 2) промсводка; 3) земсводка; 4) финсводка; 5) военсводка; 6) партсводка; 7) коопсводка; 8) совстройсводка; 9) а также ряд выписок рассылаемых заинтересованным лицам и учреждениям по принадлежности"13. Из перечня спецсводок в комментарии нуждается, пожалуй, лишь первая — "спецполитсводка", информирующая о собственной деятельности ГПУ и, следовательно, о тех политических силах, организациях, лицах, которые считались действительно враждебными политическому строю. Заметим также, что "Финсводка" содержала материалы о сборе налогов и реакции населения, о махинациях, растратах и других подобных преступлениях, о составе и качестве работников финансовых органов.

Интересна и следующая справка из письма 1922 г.: "Сводки выходят ежедневно кроме воскресных дней и рассылаются в тот же день вечером. О неполучении необходимо сообщить в Информотдел ГПУ.

Пакеты вскрываются лично адресатами. По прочтении сводки либо подшиваются в особо секретные папки, либо уничтожаются. ГПУ просит тт. составлять акты об устаревших сводках, копии [которых] с приведением номеров уничтоженных сводок направлять в Информотдел ГПУ... Снимать копии сводок, безусловно, воспрещается"1. Как видим, историки не узнали бы о сводках ОГПУ еще очень долго, если бы члены советского руководства не нарушали ими же установленных правил. Заметим, что это письмо с изменением лишь подписи секретаря Информотдела рассылалось получателям Тосинформсводок" и в 1923, и в 1924 гг.

Спецсводки не были единственным нововведением в деятельности Информотдела ГПУ в 1922 г. Сформировавшийся аппарат приступил к составлению ежемесячных "Обзоров политического и экономического положения республики" (с 1923 г. — СССР), представлявших собой весьма обширные тексты (до 100 страниц и более) с анализом материалов не только информационных сводок, но и документов (докладов, справок и т.п.) различных подразделений ГПУ, среди которых появилось уже и Экономическое управление (ЭКУ).

И спецсводки, особенно "Земсводка", и обзоры последних месяцев 1922 г. привлекли внимание участников проекта. Однако разросшийся объем первого тома не позволил дополнить "Госинформсводки" ни более детальными "Земсводками", ни более аналитическими обзорами.

При публикации материалов массового характера необходимо обеспечить определенное единство их отбора по степени конкретности и важности содержания. Сравнительный анализ трех названных видов документов Информационного отдела ГПУ за 1922 г. показал весьма высокий уровень "Госинформсводки" как исторического источника, его насыщенности конкретным материалом, в том числе по деревенским проблемам и особенно о повстанческом движении на завершающем этапе крестьянской революции, апогея голода весны 1922 г.* и трудностях выхода из него и из общей хозяйственной разрухи, занявших не менее трех лет.

Второй том издания будет включать информационные документы ОГПУ за 1923—1929 гг., охватывающие два весьма различных по характеру периода в истории советского общества: период нэпа в собственном значении этого понятия — с 1923 по 1927 г., и период слома нэпа, начавшего сталинскую "революцию сверху" — с декабря 1927 г. по ноябрь 1929 г. Среди документов первого, рассматриваемого периода, на переднее место выдвинутся "Земсводки". Их важной особенностью, как документов политического контроля за настроениями деревни, является фиксация в них действительных, объективного порядка причин крестьянского недовольства, а отнюдь не исключительно связанных с враждебными действиями противников советского режима. Эта особенность будет присуща сводкам до конца 1927 г.

Время нэпа — время созидательного курса советской политики в деревне. Материал о "врагах" и "враждебной деятельности", конечно, находил отражение в информационных документах ОГПУ, однако он не затмевал всю деревенскую действительность и не исчерпывал ее проблем.

Значение информации, содержащейся в "Земсводках" 1923— 1924 гг., возрастает в связи с тем, что деревенские события теряют былую политическую остроту и занимают все более скромное место в * Еще до создания описанной выше системы спецсводок, появилась "Сводка Помгола", дающая может быть наиболее полное и конкретное представление о трагедии голода 1921—1922 гг. Их публикация — самостоятельная задача.

других документах ОГПУ. Историками пока не найдены документы с конкретными сведениями о голоде в сельских местностях Поволжья, Черноземного центра, Дона, Украины и ряда других районов весной 1923 и 1924 гг. В основном в документах отражалось положение в районах, пострадавших от страшного голода 1921—1922 гг. "Земсводки" зафиксировали не только факт голода, но и его масштабы и последствия. Их можно было бы сформулировать так: если в 1921— 1922 гг. голодали десятки миллионов (свыше 30 млн) и погибли миллионы (по реалистическим подсчетам от 1,5 до 2 млн человек), то в 1922—1923 гг. голодали миллионы и погибли десятки тысяч, а в 1923—1924 гг. голодали десятки тысяч и погибли тысячи человек.

Тяжесть налогового обложения для деревни того времени была официально признана и отмечалась во многих документах, однако конкретную картину воздействия налогов на крестьянское хозяйство по стране в целом, с обозначением тех мест, где крестьяне вынуждены были продавать скот и почти весь урожай, питаться где-то одним картофелем, а где-то суррогатами, показывают "Земсводки".

Единая "Земсводка" просуществовала недолго. Стремление центральной власти "все знать", все держать под своим наблюдением привело к дроблению спецсводок по отраслям управления на спецсводки по конкретным проблемам, считавшимися актуальными в данный момент.

Вот, как выглядит перечень спецсводок по деревне за 1926 г.: "Информационная сводка о политнастроениях деревни", "...по землеустройству, лесоустройству и сельскому хозяйству", "...о хлебозаготовках", "...об экономическом расслоении деревни", "...о работе с беднотой", "...о сельской интеллигенции", "...о сельском комсомоле", "...о сельскохозяйственной кооперации", "...о крестьянских комитетах общественной взаимопомощи", "...о колхозах", "...о совхозах", "...о перевыборах сельсоветов", "...о крестьянском союзе". Эти сводки составлялись не ежедневно, а с периодичностью в пять-десять дней (основные) и даже по мере накопления материалов (о колхозах, совхозах, крестьянских союзах и пр.).

Резкие перемены в обеспечении секретной информацией партийно-государственного руководства произошли с началом сталинской "революции сверху" — в 1927—1929 гг. Быстро увеличивалось число сводок и объем содержавшейся в них информации при одновременной переориентации на сугубо политические вопросы. Информация о хозяйственной ситуации и деятельности резко сокращалась и сводилась к таким конкретным темам, как "продовольственные затруднения в деревне" и "посевные кампании".

С осени 1927 г. и на весь последующий период одной из главнейших тем информационных сводок ОГПУ для руководства становятся хлебозаготовки под углом зрения "политических настроений крестьянства в связи с мероприятиями по усилению хлебозаготовок". В них нет прямых указаний на действительные причины изменений в крестьянских "политнастроениях" — прежде всего на принудительный характер хлебозаготовок, начавших слом нэпа. Сводки целиком построены на высказываниях крестьян, свидетельствующих будто бы о кулацкой и антисоветской агитации, о саботаже сельской интеллигенции и т.п. Однако высказывания крестьян, приводимые в сводках, интересны и реальны. Трудно представить себе, как могла государственная власть пренебречь ими, объявить враждебной пропагандой.

Особый интерес представляют справки по отдельным конкретным вопросам (часто в одну страницу, например, справки о числе арестованных частных торговцев в начале 1928 г. или "кратированных", т.е.

подвергнутых трех- или пятикратному обложению сельхозналогом крестьянских хозяйств осенью 1929 г.), аналитические доклады по крупным проблемам и ежемесячные "Обзоры политического состояния СССР", дающие общее представление по стране в целом. Объем этих документов часто весьма велик, а содержание насыщено конкретным материалом, обобщенными данными. Обширная — свыше страниц плотной машинописи — "Докладная записка об антисоветских проявлениях в деревне за 1925—1927 гг. (по материалам информации ОГПУ на 1 января 1928 г.)" самим своим появлением зафиксировала рубеж перемен в том, что интересовало государственное руководство в деревне: не ситуация в целом с учетом и позитивных, и негативных влияний советской политики на настроения и поведение крестьянства, а "антисоветские проявления", "классовая борьба" как таковая. В докладе содержатся сведения о политических группировках, которые в демократических условиях могли бы послужить основой для формирования крестьянской партии на советских основах. Но такие возможности большевистской диктатурой пресекались в зародыше: в январе 1928 г., например, была ликвидирована группа "Пахарь". По мнению авторов записки, "в результате арестов политическое состояние района улучшилось". В действительности же происходило обратное. Но сталинское руководство, начиная слом нэпа, сознательно вело дело к обострению политической обстановки в деревне.

Сопротивление деревни новой политике находило выражение в попытках создания повстанческих политических организаций, вроде "Союза хлеборобов" на Дону. Во втором томе будут помещены манифест и программа этой организации, извлеченные из "Обзора политического состояния СССР за октябрь 1929 г. (по данным ОГПУ)". В приложениях к этим "Обзорам" помещались документальные свидетельства и статистические справки, представляющие большой научный интерес. Очень характерна по содержанию и насыщена обобщенной информацией "Справка об основных видах антисоветских проявлений в деревне" за первую половину 1929 г. Таблицы по месяцам и районам страны дают динамическую карту массовых выступлений крестьян, террористических актов, распространения листовок, направленных против насильственных хлебозаготовок, принудительной коллективизации, закрытия церквей и тому подобных действий власти.

Выше уже отмечалось, что объем информации, поступавшей от ОГПУ партийно-государственному руководству, достиг максимума в 1930 г., намного превысив возможности освоения и осмысления получаемых сведений. Создалась абсурдная ситуация: всеохватывающая система политического контроля и секретной информации добросовестно выполняла свои обязанности и буквально захлестнула власти потоком сообщений о творимом над крестьянством насилии, его разрушительных последствиях и о нарастающем крестьянском протесте.

Но верхам вся эта информация была уже не нужна. Году 1930-му (точнее времени с ноября 1929 г. по декабрь 1930 г.) в нашем издании будет посвящена большая часть третьего тома — столь обширны, важны и интересны оставшиеся от него материалы.

При сколько-нибудь систематическом ознакомлении с содержанием сводок за 1928—1930 гг. хорошо видно, как из хлебозаготовительных кампаний вырастали другие темы для сводок ОГПУ — "классовая борьба", "кулацкий террор", враждебная деятельность "антисоветских элементов". В конце 1929 — начале 1930 г. эта тематика по своему объему стала одной из главных в общем массиве информации, поставляемой государственному руководству из ОГПУ. Существенной особенностью этой категории сводок явилось включение в них информации о текущей деятельности самого ОГПУ — "Об операциях по кулачеству" (1930 г.), "О ходе выселения кулачества" (1931 г.) и др.

Эти сводки и справки наполнены бездушной статистикой "раскулаченных", "арестованных", "выселенных глав семей", "находящихся в пути", "выгруженных", "убитых и раненых при попытке к бегству"...

Историк здесь может видеть (причем впервые) сведения о численности и составе раскулачиваемых, арестованных и депортированных по всем районам страны и на протяжении всех "операций по кулачеству".

Среди них особый интерес представляет сводка № 16 на 15 февраля 1930 г. Она из категории ежедневных, составление которых началось с 31 января — на другой день после принятия Политбюро ЦК ВКП(б) секретной директивы "О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации". Это постановление установило категории раскулаченных и количественную "норму".

Первую категорию должен был составить "контрреволюционный актив" — организаторы террористических актов и "антисоветской деятельности", которых необходимо было арестовывать и репрессировать как политических преступников, т.е. заключать в концентрационные лагеря и даже расстреливать. Их семьи подлежали высылке в отдаленные районы страны на поселение. Туда же высылались вместе с семьями "крупные кулаки и бывшие полупомещики, активно выступавшие против коллективизации" (вторая категория). Остальная часть раскулаченных (третья категория) подлежала расселению в пределах краев и областей их прежнего проживания. Общая численность раскулаченных устанавливалась в 3—5% крестьянских хозяйств, однако для первой и второй категорий были определены "ограничительные контингенты": в сумме по основным сельскохозяйственным районам страны для первой категории — 60 тыс., для второй — 150 тыс.

хозяйств15.

Сводка на 15 февраля 1930 г. дает итоги двухнедельных "операций" по первой категории раскулачиваемых, подлежавших прежде всего аресту. Мы узнали, что на Северном Кавказе, например, среди арестованных, помимо тех, кого считали тогда кулаками, оказалось очень много бывших торговцев, бывших "белых", служителей религиозных культов, монахов и монашек, служащих, сельских интеллигентов и "невыясненных" или прочих. Оценить значение этой репрессивной бухгалтерии помогают замечания, сделанные на полях сводки самим Генрихом Ягодой — заместителем председателя ОГПУ и фактическим руководителем всей деятельности этой организации. Назначение замечаний — оценить практику осуществления директивы от 30 января 1930 г. местными органами ОГПУ. Эти замечания носили характер начальственного разноса: "...это совсем не то, что надо...

Немедленно дать указания"; "не поняли наших указаний или не хотят понять — надо заставить понять"; "...прочих — значит не знают, кого берут"; «...брать по делам, не обязательно взять "норму", можно и меньше»... В замечаниях Ягоды видно и желание застраховать себя от обвинений в "перегибах": "Я все время предупреждал..."

Сводки по вопросам коллективизации крестьянских хозяйств до осени 1929 г. не были ни регулярными, ни сколько-нибудь значительными по объему. В ноябре—декабре они начинают выдвигаться на первое место в информации о деревенской жизни, а с первых дней января и до мая 1930 г. сводки "Коллективизация и политические настроения деревни" становятся ежедневными, объем их вырастает до 30—40, а часто и до 50 страниц. Им сопутствовало большое число нерегулярных тематических или территориальных спецсводок: "О массовой распродаже и убое скота...", "О массовом выходе из колхозов" (от 24 января 1930 г.!), "О ходе подготовительных работ к посевной кампании...", "Об организационных недочетах и классовой борьбе вокруг коллективизации по Нижне-Волжскому краю" (от 20 января 1930 г.) и т.п.

И в 1930 г., кроме текущей, в целом повседневной информации в виде сводок, руководство получало составленные, как правило, по его запросам справки и докладные записки по конкретным вопросам за относительно небольшой срок. Среди них особенно значительна "Докладная записка о формах и динамике классовой борьбы в деревне в 1930 г.", подготовленная Секретно-политическим отделом ОГПУ. В ней содержатся наиболее полные статистические сведения о динамике, составе, причинах и географии массовых крестьянских выступлений, а также большой фактический материал, показывающий различные типы выступлений, их непосредственные поводы и результаты.

Извлечения из этого обширного и ценного документа были включены нами в обоснование научного проекта, опубликованного во Франции в 1994 г.16 В 1997 г. эти данные были вовлечены в научный оборот в работе Л.Виолы17 в Канаде. Учитывая, что в полном виде названный документ выйдет в свет не ранее, чем через два года, мы решили дать в общем предисловии к изданию наиболее интересную обобщающую таблицу о массовых крестьянских выступлениях в 1930 г. в динамике по месяцам и распределении по причинам.

13 754 массовых крестьянских выступлений за год! Из них 2/ пришлось на январь—март, на время беспредельного насилия при коллективизации и раскулачивании. Но и сталинская демагогия "головокружения от успехов" не сняла проблему. Спад числа выступлений к концу года был больше связан с невозможностью активного сопротивления — деревня была вычищена от оружия, вооруженных выстулений было всего 176. Обращает на себя внимание большое число "женских выстулений" — 3712. Считалось, что расправа над женщинами не может быть такой бесощадной, с какой подавлялись выступления мужчин. Уже в 1905—1907 гг. выяснилась ошибочность этого предположения. Сталинское руководство подтвердило, что любая власть не имеет отношения ни к милосердию, ни к рыцарству.

Иной тип этого рода документов представлен "Обзором № 7.

Выдержки из документов кулаков, высланных в Северный край" (на 1 июля 1930 г.). Человеческая боль, пронизывающая письма высланных, неподдельна.



 




Похожие работы:

«В. В. Прасолов ЗАД АЧИ П О АЛГЕ БР Е, АР И Ф МЕ Т И КЕ И АН АЛИ ЗУ Учебное пособие Москва Издательство МЦНМО 2007 УДК 512.1+517.1+511.1 ББК 22.141+22.161 П70 Прасолов В. В. П70 Задачи по алгебре, арифметике и анализу: Учебное пособие. — М.: МЦНМО, 2007. — 608 с.: ил. ISBN 978-5-94057-263-3 В книгу включены задачи по алгебре, арифметике и анализу, относящиеся к школьной программе, но, в основном, несколько повышенного уровня по сравнению с обычными школьными задачами. Есть также некоторое...»

«ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ СИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНСТВА ПО ЗДРАВООХРАНЕНИЮ И СОЦИАЛЬНОМУ РАЗВИТИЮ АДМИНИСТРАЦИЯ ТОМСКОЙ ОБЛАСТИ АДМИНИСТРАЦИЯ ГОРОДА ТОМСКА НИИ КАРДИОЛОГИИ ТНЦ СО РАМН НИИ МЕДИЦИНСКОЙ ГЕНЕТИКИ ТНЦ СО РАМН НАУКИ О ЧЕЛОВЕКЕ Материалы VIII конгресса молодых ученых и специалистов Томск, 17-18 мая 2007 года Томск – 2007 УДК 61 : 572 : 001.8 ББК Р+Б+ч21 Н 340...»

«УНИВЕРЗИТЕТ У НОВОМ САДУ | ПРИРОДНО-МАТЕМАТИЧКИ ФАКУЛТЕТ ИНФОРМАТОР за школску 2010/11. Нови Сад, 2010. ПМФ Информатор 1 УНИВЕРЗИТЕТ У НОВОМ САДУ | ПРИРОДНО-МАТЕМАТИЧКИ ФАКУЛТЕТ ИНФОРМАТОР ЗА ШКОЛСКУ 2010/11. ISBN 978-86-7031-215-9 ГЛАВНИ И ОДГОВОРНИ УРЕДНИК Др Неда Мимица-Дукић, редовни професор Декан УРЕЂИВАЧКИ ОДБОР Др Слободанка Пајевић, редовни професор Продекан за наставу Др Душанка Перишић, редовни професор Продекан за организацију и финансије Др Милица Павков -Хрвојевић, ванредни...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ТВЕРСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УДК 58.006; 378.4 (470. 331) Код ГРНТИ 34.35.01; 34.29.15 УТВЕРЖДАЮ Проректор по НИД Тверского государственного университета д.т.н., Каплунов И.А. _ 1 июля 2013 г. М.П. ОТЧЕТ По программе стратегического развития федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего...»

«Кайгородова Ирина Михайловна УДК 635.656 : 631.52 СОЗДАНИЕ ИСХОДНОГО МАТЕРИАЛА ГОРОХА ОВОЩНОГО (PISUM SATIVUM L.) РАЗНЫХ ГРУПП СПЕЛОСТИ ДЛЯ СЕЛЕКЦИИ НА ПРИГОДНОСТЬ К МЕХАНИЗИРОВАННОЙ УБОРКЕ Специальность: 06.01.05 – селекция и семеноводство сельскохозяйственных растений 06.01.09 – овощеводство ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата сельскохозяйственных наук Научные...»

«ЛЕСНАЯ МЕТЕОРОЛОГИЯ С ОСНОВАМИ КЛИМАТОЛОГИИ Издание второе, исправленное и дополненное Под редакцией проф. Б. В. БАБИКОВА РЕКОМЕНДОВАНО Научно-методическим советом Санкт-Пе тербург ской государе таенной лесотехнической академии в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению -Лесное хозяйство и ландшафтное строительство САНКТ-ПЕТЕРБУРГ • МОСКВА • КРАСНОДАР 2007 ББК 26.23 К 71 Косарев В. П., Андрющенко Т. Т. К 71 Лесная метеорология с основами...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ТВЕРСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УДК 58.006; 378.4 (470. 331) Код ГРНТИ 34.35.01; 34.29.15 УТВЕРЖДАЮ Проректор по НИД Тверского государственного университета д.т.н., Каплунов И.А. _ 16 декабря 2013 г. М.П. ОТЧЕТ По программе стратегического развития федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего...»

«Ильин В.В. АКСИОЛОГИЯ Рецензенты: доктор философских наук, профессор Ф.И. Гиренок доктор философских наук, профессор Б.Ф. Кевбрин Издание осуществлено в авторской редакции при поддержке фирмы Совинсервис — генеральный директор Г. Либенсон, фирмы УТЕ — генеральный директор Э. Кузнецов Ильин В.В. И43 Аксиология. - М.: Изд-во МГУ, 2005. - 216 с. ISBN 5-211-05011-8 Работа посвящена рассмотрению ценностных оснований активно-творческого, предметно-деятельного отношения человека к миру, себе, себе...»






 
© 2013 www.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.